– А остальные? Горцы-лоялисты? – спросила я, припомнив многих из тех, с кем познакомилась в Северной Каролине.
Хэмиш смотрел в огонь, и сполохи костра бросали тени на его лицо.
– Хотя они сражались храбро, их сердце умерло. Теперь они хотят лишь мира, чтобы их оставили в покое. Но война никого не оставляет в покое, правда? – Он внезапно поднял голову, и из его глаз на меня глянул Дугал Маккензи, нетерпеливый, неистовый и жаждавший войны. – Война снова пришла. Все видят, какое жалкое зрелище представляет из себя Континентальная армия – или представляла. – Он поднял голову, кивнул своим мыслям и посмотрел на костры, палатки и подсвеченную звездами муть над нашими головами, состоявшую из дыма, пыли, запаха оружия и вони экскрементов. – Они думали, что сокрушат повстанцев, причем быстро. Если бы не клятва, кто, кроме дурака, ввязался бы в это рискованное предприятие?
«Мужчина, у которого до того не было возможности сражаться», – подумала я.
Хэмиш криво усмехнулся Джейми.
– Я удивлен, что нас не разбили, – сказал он, и в голосе его и впрямь звучало недоумение. – А ты не удивлен, Шеймус?
– Меня это потрясло, – слабо улыбнулся Джейми. – Хотя и обрадовало тоже. И тебе я тоже рад… Шеймус.
Они проговорили чуть ли не всю ночь. Когда они перешли на гэльский, я встала, положила руку на плечо Джейми в безмолвном пожелании доброй ночи и легла под одеяло. Я так устала за день, что почти сразу провалилась в сон, сквозь дрему слушая их умиротворяющий, словно жужжание пчел в вереске, разговор. Перед тем как окончательно заснуть, я увидела лицо Йена-младшего, зачарованно внимавшего рассказам о Шотландии, которая исчезла как раз тогда, когда он родился.
– Миссис Фрэзер? – окликнул меня приятный мужской голос.
У входа в палатку стоял коренастый широкоплечий офицер в рубашке с короткими рукавами и жилете. В руке он держал ящик.
– Да, чем могу вам помочь?
Он не выглядел больным; собственно, он казался самым здоровым в армии. Он обаятельно улыбнулся, и его обветренное лицо с большим носом и широкими бровями преобразилось.
– Хочу заключить с вами кое-какую сделку, миссис Фрэзер.
Он вопросительно поднял кустистую бровь и после моего приглашающего жеста вошел в палатку, нагнувшись лишь чуть-чуть.
– Смотря что вам нужно, – сказала я, с любопытством глядя на ящик. – Если виски, то, боюсь, ничем не смогу вам помочь.
На самом деле у меня под столом как раз стоял маленький бочонок этой ценной жидкости, рядом с большим бочонком неочищенного медицинского спирта, – им-то сейчас и пахло: я замачивала в нем травы. Офицер был не первым, кто явился на его запах, – военных всех рангов влекло сюда, словно мух.
– Нет-нет, я не за этим, – заверил гость и с любопытством посмотрел на стол за моей спиной, где стояли несколько чаш с тем, что, я надеялась, будет пенициллином. – Говорят, у вас есть кора хинного дерева?
– Да. Садитесь, пожалуйста, – я указала на стул для пациентов и сама села рядом. – У вас малярия? – Вообще-то не похоже – белки его глаз были чистые, он не болел желтухой.
– Нет, Бог миловал. Серьезно болен малярией один из офицеров моего полка – кстати, мой друг, – а у нашего хирурга хинина нет. Быть может, вы согласитесь его на что-нибудь обменять?
Гость поставил ящик на стол и открыл его. Внутри он оказался разделен на маленькие ячейки, в которых лежали самые разнообразные вещи: кружева, атласные ленты, пара черепаховых гребней для волос, маленький мешочек соли, коробочка с перцем, эмалированная табакерка, оловянная брошь в форме лилии, несколько мотков шелковых нитей для вышивания, вязанка палочек корицы и несколько баночек с чем-то похожим на травы. А еще стеклянная бутылка, этикетка на которой гласила…
– Настойка опия! – невольно протянув к ней руку, воскликнула я.
И тут же замерла. Офицер жестом дал разрешение. Я аккуратно взяла бутылку, вынула пробку и настороженно поднесла к носу. Едкий, тошнотворно-приторный запах опиума выплыл из бутылки, слово джинн. Я кашлянула и вернула пробку на место.
– Я не знал, что вам может пригодиться, – сказал гость, указав на содержимое ящика. – Видите ли, когда-то у меня была лавка: разнообразные аптекарские товары и галантерейные изделия. За время торговли я усвоил, что лучше давать леди возможность выбора – они гораздо разборчивей джентльменов.
Я подозрительно глянула на него, однако на издевку это не походило. Он снова улыбнулся, и я подумала, что он из тех редких мужчин, кому, как и Джейми, женщины нравились не только по известной причине.
– Что ж, мы вполне можем помочь друг другу. – Я улыбнулась в ответ. – Я не стану ничего выведывать, я дам вам лекарство для друга, но мне хотелось бы и впредь торговать с вами… У вас есть еще опий?
Улыбка гостя чуть потускнела, во взгляде проявилась настороженность. Глаза у него были необычные: такой светло-серый оттенок часто называют бесцветным.
– Да, у меня его довольно много, – медленно произнес офицер. – Вам он нужен… постоянно?
Я поняла, что он принял меня за наркоманку, это иной раз случалось с теми, кто имел доступ к опию.
