– Нахожу, – ответила Рэйчел тоном, который давал понять, что она не хочет обсуждать поведение Йена Мюррея. Не собиралась она и рассказывать Денни, что Йен Мюррей не объяснился на словах, потому что слова были не нужны. Впрочем… – Возможно, он это сказал, – медленно добавила она. – Он что-то произнес, но не по-английски, и я не поняла. Ты не знаешь, что может означать
Лицо Денни прояснилось.
– Это на языке горцев, кажется, они называют его «гэльский». Понятия не имею, что означают слова, но я слышал, как Друг Джейми обращался с ними к своей жене при обстоятельствах, которые не оставляли иного толкования, кроме проявления его глубокого… чувства. – Он кашлянул. – Хочешь, я поговорю с ним?
Ее кожа до сих пор пылала, а лицо будто сияло от жара, но от слов брата в сердце словно осколок льда вонзился.
– Поговорить с ним… – повторила Рэйчел, тяжело сглотнув. – И сказать ему… что?
Она взяла кофейник и сумочку с жареными желудями и цикорием, насыпала пригоршню черной смеси в ступку и принялась толочь так, словно ступка была полна змей.
Денни пожал плечами, с интересом наблюдая за сестрой.
– Ты сломаешь ступку. А что ему сказать… сама решай. – Он по-прежнему не сводил с нее глаз, но теперь смотрел серьезно, без какого-либо намека на смех. – Если хочешь, я велю ему держаться от тебя подальше. Или заверю его, что ты питаешь к нему лишь дружеские чувства, и попрошу воздержаться от дальнейших признаний.
Рэйчел высыпала истолченную смесь в кофейник и залила водой из висевшей на столбе фляжки.
– А больше ничего нельзя сказать? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Сисси, ты не сможешь выйти замуж за этого мужчину и остаться Другом. Ты ведь знаешь, ни одно собрание не признает подобный союз. – Денни помолчал и добавил: – Ты просила меня помолиться за тебя.
Не глядя на него, она молча отвязала полог и вышла. Поставила кофейник на угли, подбросила дров. Воздух у земли мерцал от марева и дыма тысяч других маленьких костерков. Над ними распростерлась ночь, черная, ясная и бездонная, и звезды сияли собственным холодным светом.
Когда она вошла в палатку, Денни лежал наполовину под кроватью и что-то бормотал.
– Что такое? – спросила она.
Брат вылез и вытащил с собой ящик, в котором хранилась их еда. Вот только теперь он был пуст. Уцелели лишь несколько гнилых желудей да погрызенное мышами яблоко.
– Что это? Что случилось с нашей едой? – потрясенно повторила Рэйчел.
Денни был красен и зол и, прежде чем ответить, провел по губам костяшками пальцев.
– Какой-то незаконнорожденный с-с-с… сын Белиала прорезал палатку и забрал еду.
Рэйчел почти обрадовалась нахлынувшему на нее гневу – он отвлекал от тяжелого разговора.
– Почему он… он…
Денни глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки.
– Очевидно, был очень голоден. Бедняга, – добавил он без жалости в голосе.
– Даже если и так, он мог попросить, чтобы его покормили, – выпалила Рэйчел. – Он вор, обыкновенный вор. – Она раздраженно топнула. – Ладно, я схожу и попрошу еды. А ты присмотри за кофе.
– Не ходи, не стоит беспокойства, – неискренне запротестовал Денни. Рэйчел знала, что он не ел с самого утра и сейчас был голоден. – Волки… – с чувством добавил он, но она уже надевала плащ и чепец.
– Я возьму факел. И поверь мне, тому волку, который наткнется на меня, когда я в таком настроении, очень сильно не повезет! – Подхватив сумку, Рэйчел вышла, и он не успел спросить, куда именно она направилась.
Рядом стояли десятки палаток. Настороженное отношение к Хантерам исчезло после того, как Денни побывал дезертиром, а Рэйчел завязала дружеские отношения с несколькими женами ополченцев, проживавших неподалеку. Она могла сказать себе, что стесняется беспокоить этих достойных женщин в столь позднее время. Или хочет услышать последние новости о капитуляции – Друг Джейми всегда знал о переговорах и поведал бы ей, что можно. Или что ей нужен совет Клэр Фрэзер насчет маленькой, но болезненной бородавки на большом пальце.
Однако Рэйчел была честной женщиной и не стала себя обманывать. Она шла к палатке Фрэзеров, словно ее тянуло магнитом. Магнитом по имени Йен Мюррей. Она осознавала это, считала свой поступок безумным – и не могла поступить иначе, как не могла изменить цвет своих глаз.
Рэйчел не представляла, что сделает или даже подумает, когда его увидит, однако все равно шла. Шла уверенно, будто на рынок; факел освещал утоптанную вьющуюся тропу, и на бледную ткань палаток, мимо которых она проходила, ложилась огромная изломанная тень.
Я подбрасывала дрова в костер и вдруг услышала чьи-то шаги. Я обернулась. Огромная тень загородила луну и быстро приближалась ко мне. Как в худших кошмарах, я попыталась закричать, но крик застрял у меня в горле. Я поперхнулась, и у меня вырвалось лишь короткое, полузадушенное «ип».
Чудовищное нечто, горбатое и безголовое, с пыхтением остановилось возле меня, и что-то со свистом бухнулось на землю, обдав холодом мои ноги.
– Я принес тебе подарок, саксоночка, – сказал Джейми, ухмыляясь и отирая пот с шеи.
