Он открыл было рот, но тут с улицы донесся шум, и Рэйчел повернулась к окну, отодвинув тяжелую занавеску. Темное стекло затуманилось от дыхания, и она поспешно протерла его рукавом, успев заметить внизу портшез, из которого во вьюгу выскочила женщина в мехах. Незнакомка второпях сунула кучеру кошель и забежала в двери постоялого дома.
– Странно, – покачала головой Рэйчел, глядя на часы. – Кто ходит с визитом так поздно, да еще и на Рождество? Или это Друзья?
Квакеры не отмечают Рождество, поэтому сегодняшний вечер у них свободен, но Хантеры никого из местной общины не знали.
Дензил не успел ответить – с лестницы донеслись торопливые шаги, и дверь их комнаты распахнулась. На пороге стояла та самая женщина: такая же белая, как и ее меха.
– Денни? – слабо произнесла она.
Брат вскочил, опрокинув чернильницу, словно на стул ему сыпанули раскаленных углей.
– Доротея!
В два шага он пересек комнату и заключил женщину в крепкие объятья.
Рэйчел оторопела. Чернила капали со стола на пестрый ковер. Надо бы убрать… Но она оставалась на месте, разинув рот. Потом спохватилась и тут же поджала губы.
Впервые в жизни она поняла, отчего у людей возникает желание богохульничать.
Рэйчел подняла с пола очки – надо же вернуть брату, когда он оторвется от этой особы. Доротеи. Кто она вообще такая?.. Уж не кузина ли Уильяма? По дороге из Валли-Фордж тот упоминал двоюродную сестру. Если это она, то Доротея должна была находиться в доме Греев, когда Денни оперировал пациента… который, между прочим, приходится ей родным братом! А она отчего-то пряталась на кухне, словно от страха или презрения.
Хотя, может, просто не хотела показываться на глаза Денни перед столь сложной операцией?..
В общем, если поразмыслить, незнакомка в глазах Рэйчел выглядела вполне достойной дамой, хотя, конечно, она все равно не собиралась прижимать эту особу к груди и называть сестрой. Да и та, скорее всего, тоже не воспылала к Рэйчел дружескими чувствами… если вообще заметила ее присутствие.
Наконец Денни отцепился от незнакомки и отступил на шаг – что, судя по горящему лицу, далось ему нелегко.
– Доротея!.. Что ты здесь делаешь?..
Он прервался на полуслове, потому что женщина – причем прехорошенькая, что только сейчас заметила Рэйчел – повела плечами и изящным движением сбросила горностаевый плащ на пол. Рэйчел моргнула. Женщина была облачена в мешок. Самый обычный, настоящий мешок, только с рукавами. По-другому это одеяние назвать было нельзя. На Доротее висело нечто необъятное, серое и из грубой шершавой ткани.
– Я стану квакером, Денни, – гордо вскинув подбородок, сказала молодая женщина. – Решено!
У Денни дрогнули губы – он не знал, то ли смеяться, то ли плакать, то ли поскорей прикрыть возлюбленную плащом. Рэйчел подняла меха, не в силах видеть, как столь роскошная вещь валяется на полу.
– Доротея… послушай, – беспомощно начал Денни. – Ты твердо решила? Кажется, ты мало знаешь об обществе Друзей…
– Все я знаю! Вы верите, что Господь пребывает в сердце каждого, отказываетесь от насилия и носите рубище, дабы ничто суетное не затеняло ваш разум. Разве не так? – беспокойно осведомилась Доротея.
Точнее, леди Доротея. Уильям говорил, что его дядюшка – герцог.
– Пожалуй… в общих чертах да, – еле сдержал улыбку Дэнни. – А ты… сама сшила этот наряд?
– Конечно! Разве что-то не так?
– Нет-нет, – торопливо выдавил он сквозь кашель. Доротея удивленно посмотрела на него и повернулась к Рэйчел, которую разглядела только сейчас.
– Что не так? – резко спросила она. На шее у нее тревожно забилась жилка.
– Все хорошо, – заверила Рэйчел, сама с трудом сдерживая смех. – Просто квакерам дозволяется носить обычную одежду. Не обязательно себя уродовать.
– А… Ясно…
Доротея окинула взглядом платье Рэйчел – скромное, из домотканого полотна, но вполне приличное и неплохо сидящее по фигуре.
– Хорошо. Что ж, тогда это я буду надевать… изредка.
Решив вопрос с одеждой, леди Доротея вновь шагнула к Хантеру и взяла его за руки.
– Денни, – тихо начала она. – Денни… Я думала, что никогда больше вас не увижу.
– Я тоже так думал, – отозвался он, и в глазах у него мелькнула боль: на сей раз он разрывался между долгом и желанием. У Рэйчел заныло сердце. – Доротея… тебе нельзя здесь оставаться. Твой дядюшка…
– Он не знает, куда я пошла. И я скоро вернусь, – заверила та. – Только договоримся обо всем…
– Договоримся?.. О чем? – эхом повторил он и с видимым усилием отнял руки. – Хочешь сказать, что…
– Может, немного вина? – перебила его Рэйчел, берясь за кувшин, который принес в комнату слуга.
– Да, благодарю. И Денни тоже не помешает, – улыбнулась ей Доротея.
– Да уж, не помешает… – пробормотала Рэйчел, покосившись на брата.
– Доротея, – начал Дэнни, беспомощно запуская руку в волосы. – Я понимаю, что тобой движет. Но ведь вопрос не только в том, что ты вступишь в общество Друзей… если это… э-э-э… вообще возможно…
Она гордо, как истинная герцогиня, расправила плечи.
– То есть ты, Дензил Хантер, сомневаешься в моей решимости?
– Э-э… не то чтобы… Просто мне кажется, ты не подумала о последствиях.
