Он переложил бо́льшую часть этих денег в портфель: девять перевязанных пачек стодолларовых купюр, по сто штук в каждой, и пять пачек двадцатидолларовых купюр, тоже по сто штук в каждой. В тайнике осталось еще двадцать пять тысяч — казалось, более чем достаточно теперь, когда он расстался с преступным прошлым и не собирался попадать в ситуации, которые могли бы потребовать быстрого выезда из штата или страны.
Хотя Джек и собирался избавиться от значительной части нажитого неправедным путем богатства, в его планы определенно не входило раздать все и остаться без штанов. Может, это пошло бы на пользу его душе, но никак не его будущему, и к тому же было бы явно глупым поступком. У него имелись запасы в одиннадцати банковских ячейках одиннадцати городских банков — дополнительная подушка безопасности на тот случай, если деньги за фальшивой перегородкой вдруг станут недоступными, в общей сложности четверть миллиона. На швейцарских счетах лежало четыре с лишним миллиона, гораздо больше, чем ему требовалось. Ему очень хотелось раздать половину своего богатства за две-три недели, после чего взять паузу и решить, что он сделает со своим будущим. Может быть, он раздаст даже больше половины.
В воскресенье, в половине четвертого, он отправился в город с портфелем, набитым деньгами. Все лица незнакомцев, которые в течение восьми лет казались свирепо-враждебными, теперь представлялись ему живыми символами надежды и ослепительных возможностей. Все до единого.
На кухне Блоков стоял запах кофе и горячего шоколада. Потом к нему добавился запах корицы и теста для выпечки — это Фей достала из морозилки упаковку булочек для завтрака и сунула их в духовку.
Пока остальные сидели за столом, Доминик продолжал обзванивать людей, которые зарегистрировались в мотеле в ту особенную пятницу.
Он дозвонился до Джима Джестрона: им оказался фотограф из Лос-Анджелеса, который тем летом объездил весь запад, снимая для «Сансет» и других журналов. Его тон, поначалу дружелюбный, сделался заметно суше, когда Доминик поведал ему свою историю. Если специалисты по манипуляциям промыли Джестрону мозги, то они добились такого же успеха, как с Фей Блок. Фотографа не мучили сны, не донимали проблемы. Рассказ Доминика о промывке мозгов, сомнамбулизме, никтофобии, одержимости луной, самоубийствах, паранормальных ощущениях Джестрон счел болтовней человека с сильно расстроенной психикой, прямо сказал об этом и повесил трубку.
Затем Доминик позвонил Гарриет Беллот из Сакраменто, у которой проблем было не больше, чем у Джестрона. Она рассказала о себе: пятьдесят лет, не замужем, преподает в школе, интерес к старине Запада появился у нее в молодости, когда она работала в Аризоне. Каждое лето она отправлялась в путешествие по старым обозным тропам, посещая старые форты и древние индейские поселения. Ночевала обычно в своем маленьком кемпере, но иногда позволяла себе снять номер в мотеле. Беллот говорила как одна из тех приятных, преданных профессии, но строгих учительниц, которые не терпят никаких глупостей от своих учеников; не стала она терпеть их и сейчас. Когда Доминик заговорил о фантастических вещах, вроде полтергейста, она бросила трубку, как до нее Джестрон.
— Фей, ты не чувствуешь себя лучше от этого? — спросил Эрни. — Ты не единственная, чьи воспоминания так тщательно вычистили.
— Нет, ни капельки, — сказала Фей. — Лучше уж иметь проблемы, как ты или Доминик, чем не чувствовать ничего. Ощущение такое, будто от меня отрезали кусок и выбросили.
Наверное, она права, подумал Доминик. Наверное, кошмары, фобии, страхи все же лучше мешка с пустотой, холодного и темного, внутри тебя. Все равно как если бы Фей до конца жизни носила в себе частицу смерти.
Когда Доминик Корвейсис, разыскивавший Брендана Кронина, позвонил в воскресенье днем — в 4:26 — в дом настоятеля церкви святой Бернадетты, отец Вайкезик разговаривал в своем кабинете с представителями «Рыцарей Колумба». Завершалась первая из многих встреч, посвященных весеннему карнавалу в честь святой Бернадетты.
В половине пятого отец Майкл Джеррано прервал его, сообщив, что звонок, который он только что получил по кухонному телефону, был от «двоюродного брата» отца Вайкезика из Элко, штат Невада. Всего несколько часов назад, на один день раньше, чем планировал, Брендан Кронин сел на рейс «Юнайтед» в Рино благодаря отмене рейсов, которые освободили несколько мест, и намеревался воспользоваться небольшой пригородной авиакомпанией из Рино в Элко в понедельник. В данный момент Брендан все еще находился в воздухе на «Юнайтед», еще не добравшись до Рино и не имея возможности кому-либо звонить, поэтому сообщение Майкла заинтриговало отца Вайкезика и мгновенно оторвало его от совещания по планированию.
