Истребители большим ходом приближались слева, начав быстро сокращать расстояние между собой и крейсерами. Они никем не обстреливались и неслись по прямой, держа курс на север-северо-восток, правя прямо на середину пролива, быстро набирая скорость. Все японские укрепления, уже связанные боем, а частью временно подавленные, помешать им не могли. Путь в залив оказался практически открыт. В этот момент в «Богатырь» попало сразу два снаряда. Первый был тяжелый, как потом выяснилось по найденным осколкам, калибром 240 миллиметров. Он угодил в офицерские жилые помещения, разрушил две каюты по правому борту и повредил кают-компанию. Возник серьезный пожар, из-за которого расчету кормовой башни пришлось на время ее покинуть, но броня остановила осколки, и ни механизмы, ни пушки не пострадали. Второй снаряд шестидюймового калибра пробил среднюю трубу чуть выше кожуха и противоосколочного бруствера, разорвавшись на выходе уже с противоположного левого борта. Его осколками было убито четверо и ранено еще семь человек из расчетов орудий на батарейной палубе, а в котельном отделении повредило один из котлов, который пришлось сразу вывести из действия.
Оба эти попадания выглядели весьма эффектно. Крейсер, сразу начавший густо дымить из кормовых помещений, пустил в небо струю пара из второй трубы и окрасился фейерверками вспышек разлетавшегося пороха из пробитых осколками гильз в беседке с трехдюймовыми патронами. Защитные траверсы минимизировали ущерб. Разбитую беседку выбросили за борт, а так и не разошедшийся пожар на шканцах быстро потушили.
Шедший следом крейсер «Светлана» попаданий не имел, но пострадал от еще одного близкого разрыва гаубичного снаряда. Упавший всего в трех метрах от правого борта тяжелый фугас обдал борт и мостик осколками, часть из которых, пробив щит шестидюймовки в носовом спонсоне, вывела орудие из строя до конца боя. Две палубные трехдюймовки, стоявшие поблизости, имели большие потери в расчетах, но уцелели. Через новые осколочные пробоины у ватерлинии вода начала быстро поступать в полупустую верхнюю яму первой кочегарки.
Ответный огонь бронепалубников уже давал результаты. Под шапками разрывов шрапнелей и столбами желтого дыма, бурой пыли и битого камня от фугасных снарядов, часто встававших среди японских позиций, шестидюймовки с Токушимы отвечали заметно реже и не так точно, как в начале, а гаубицы стреляли и вовсе не прицельно, одним-двумя орудиями в залпе. Это уже никак не могло остановить крейсера.
От самой опасной и пока не обстреливаемой никем тяжелой пушечной батареи на восточной оконечности острова вскоре, как и рассчитывали, закрылись изгибом береговой черты. С левого борта сходящимся курсом быстро приближались истребители Андржиевского. На них флажным семафором передали приказ «идти на прорыв под самым берегом Токушимы». Приняв сигнал, они на максимальной скорости проскочили перед носом колонны Йессена, двигавшейся на северо-восток, и вошли в пролив, прижимаясь к его восточному берегу. В результате эсминцы оказались в канале почти одновременно с крейсерами, держась чуть правее и впереди них.
Имея превосходство в скорости в четыре-пять узлов, они быстро уходили вперед, без заметных последствий преодолев узость. Правый берег, «выметенный» пушками крейсеров, вообще не подавал признаков жизни, а с косы, засыпаемой снарядами скорострелок, стреляли заметно реже и большей частью с недолетами.
С «Богатыря» и «Светланы», огибавших западную оконечность Токушимы, из всех стволов, что могли бить вправо, додавливали пушки на холме. Их уже изрядно обглоданные брустверы из красного кирпича и камней в двух группах по три позиции с совсем небольшим промежутком между ними, словно кокошник перекинутые через вершину возвышенности, были отлично видны менее чем в полумиле справа по борту, даже без биноклей.
Вдруг, совершенно неожиданно, перед носом головного «Богатыря», державшегося дальше от берега, чем Андржиевский, встали шесть всплесков от снарядов, явно адресованных уходящим вперед миноносцам, но прошедших чуть выше них и легших перелетом. Кто стрелял, видно не было из-за склона холма. Хотя еще никто не пострадал, ситуация снова оказалась критической.
Добротворский приказал немедленно разворачиваться и дать сигнал на эскадру, что пролив стерегут японские крейсера. Но капитан первого ранга Стемман резонно заметил, что, начав разворот в проливе, как раз на косу, под их пушки и вылезем, а так, бог даст, проскочим за дымом, а уж потом, оглядевшись, и доложим, кто там палит и откуда.
Тем временем сигнальщики сообщили, что из-за холма показалась еще одна батарея, явно засадная. Ее сектор стрельбы ограничивался горушкой, чью вершину до сих пор тщательно перепахивали пушки бронепалубников. Но зато она ее надежно закрывала, и шесть исправных стволов калибром не менее пяти дюймов встретили рвущихся в залив русских. Будь миноносцы одни, тут бы они и остались. Даже крейсерам мало не показалось бы, не изведи японцы первый свой залп, считай, впустую. Дистанция-то плевая. С такой ни скосы, ни гласисы не спасут.
