– Они не смогут вечно отступать, – крикнул в ответ император. В груди у него загорелся азарт погони – но он все же заставил охонга притормозить. Обернулся – поле между ними и вратами полыхало. Меж взрывами носились обезумевшие охонги и тха-охонги – почти половина из тех, что у него были. Но все невидши успели спастись, и несколько сотен нейров на охонгах тоже.
– Почему так много огненных машин? – С яростью вопросил он генерала. – Разве я не велел уничтожить их?
– Мы уничтожили все, какие смогли найти, господин, – Бематон вытер лоб и склонил голову, – но те, которые работают сейчас, днем молчали. Я уже поднял всех раньяров, которые оставались здесь, в лесу, на ночь. Машины будут уничтожены!
– Твоих раньяров мало, – скривил губы император и повернулся к невидши. – Подойдите сюда, – велел он пятерым из них.
По его приказу каждому на хитиновой груди начертали «Поднимай раньяров, нужно разрушить орудия».
– Вам нужно обойти огонь и попасть во врата, – велел Итхир-Кас. – Идите к Тмир-вану, а затем возвращайтесь!
Невидши синхронно пригнулись и, расходясь, побежали туда, где гремели взрывы.
– Но мы не будем ждать подкрепления здесь, – Итхир-Кас вытер воду с лица и усмехнулся. – Чем ближе мы к солдатам врага, тем больше они будут бояться применять огненные машины. В бой, мои верные нейры! Нас ждут богатства и сотни рабов. В бой!
Одно за другим замолкали орудия – раньяры по вспышкам находили артиллерию и колотились об щиты, разрушая защиту, переворачивали машины, убивали людей. Йеллоувиньцы с передовых позиций успешно, с минимальными потерями откатились до основных частей армии, дожидающейся в тылах, и, слившись с ними, снова пошли вперед под прикрытием щитов боевых магов.
Пользуясь все большими паузами в ударах орудий, из портала начали выходить отряды иномирян на охонгах и тха-охонгах. Они сразу пускались вскачь, огибая и перепрыгивая туши разорванных инсектоидов, и многим удавалось прорваться в лес.
Великий Ли Сой со своим отрядом боевых магов сдерживал инсектолюдей – но они погибали только от огня и мощнейших заклинаний, таких как Молот-Шквал, неподвластных стихийникам со средним резервом. Лезвия чудовищ не брали, Тараны раскидывали – но не причиняли видимого вреда. Работали Сети и Ловушки, огненные Лопасти и морозный Туман, но твари были исключительно быстры, и от большей части заклинаний уворачивались, разбегаясь, как тараканы. Их не брали пули, а гранаты в лучшем случае делали в хитине трещины.
Линия столкновений растянулась на много километров, на которых сражались десятки тысяч бойцов с обеих сторон. Правильно поняв источник опасности, чудовища избегали отряд Ли Соя, обтекая его, уходя дальше, в стороны, и вырезали йеллоувиньских солдат, оказавшихся без прикрытия магов. Лес наполняли крики умирающих, звуки выстрелов и визг охонгов, смрад крови и дыма, свежей земли и древесной щепы.
Причудливый путь боя заставил враждующие стороны за ночь сделать петлю в лесах и выйти обратно на поля с другой стороны портала. Туринцы и иномиряне так перемешались, что орудия получили приказ не стрелять больше, а применение заклинаний, бьющих по площадям, стало невозможным. Несмотря на отряд Ли Соя, постепенно, тварь за тварью уничтожающего инсектолюдей, несмотря на дисциплинированность и стойкость солдат, йеллоувиньцы проигрывали.
Небо начало светлеть.
– Пора выманивать их армию из портала, – сказал Хань Ши генералу Хэ Оню, повернувшись спиной к полю боя, на восток, и склоняя голову перед рассветом. – Пока перевес на их стороне, они не решатся выводить все свои силы. Маги выдыхаются. Еще немного, и наши храбрые солдаты останутся безо всякой защиты.
– Я надеялся, что до этого не дойдет, мой господин, – хмуро проговорил Хэ Онь, чье лицо за ночь осунулось и посерело, а в черной бороде пробились первые седые волосы.
– Я тоже, – мягко сказал Хань Ши. – Вели моей гвардии строиться, Хэ Онь. А я пока выпью чаю и сменю одежды на парадные.
– Какого чаю сделать тебе, господин? – верный Йо Ни согнулся в поклоне, пока слуги помогали императору надеть золотистый велой с драгоценным поясом.
– Лучшего, – попросил Ши, опускаясь на циновку и прикрывая глаза. – Лучшего в моей жизни, друг.
– Да, господин, – сказал Йо Ни и ниже опустил голову, чтобы не расстраивать друга слезами.
Чай, поданный в липовой пиале, пах пьентанской весной, в которую Хань Ши родился, розами, которые цвели в день первого поцелуя юного наследника, и первой вишней, попробованной, когда император был еще младенцем. Молоком матери и ароматом волос любимой жены, ветром с гор и полынным суховеем степей. Он пах лилиями, цветущими в каналах Пьентана, горячим клинком, кожей седла, кутячьим духом детей и внуков, кровью первой добычи и нежным жасмином. А на вкус он был, как ключевая вода, текущая по лепесткам цветов, смолистым почкам и мягкой траве.
– Он идеален, Йо Ни, – тихо произнес император, не открывая глаз. – В нем всего достаточно. Как в моей жизни. И сладкого, и горького, и мягкого, и жесткого. Да, в моей жизни всего было достаточно…
