Стихийные духи синхронно, мелодично засвистели, изящно кланяясь создателю, а затем туманными золотисто-фиолетовыми шлейфами взмыли к солнцу, расходясь в разные стороны.
И когда через пару часов перед императором соткалась одна из птах, он посадил ее на руку, считывая ментальные образы, а затем, благодарно погладив по перышкам, отпустил на свободу. Он видел Вея, спящего под длинными, касающимися земли ветвями плакучей ивы на берегу реки чуть дальше города Менисей, и грозно хмурил брови, и одновременно мягко улыбался от упрямства внука.
Пусть поспит. Сердце императора было спокойно.
Равновесники
Солнце пошло к закату. Перерывы между залпами становились все больше, и из портала, пользуясь этим, шли новые отряды – десятки тха-охонгов, сотни охонгов с наемниками, сотни раньяров. Но Хань Ши знал, что армии иномирян исчисляются десятками тысяч, и понимал, что это все еще разминка, проба сил.
– Враг прощупывает нас, выжидает, – вновь склонился к нему адъютант, передавая слова Хэ Оня. – Все зависит от того, поверит ли он в нашу слабость. Хватит ли у него выдержки отправлять на перемалывание малые отряды, или он решится на быстрый и мощный удар.
– Поэтому мы и выманиваем его, – улыбнулся Хань Ши, прислушиваясь к затихающей канонаде. – Кто же сравнится в выдержке с йеллоувиньцами?
Йеллоувиньские части, оберегая солдат, постепенно, будто неохотно, час за часом отступали к лесу. Все больше выходило из портала иномирян, все жарче и плотнее становился бой. К вечеру начались рукопашные. Поле превратилось в грязь, гроза подошла совсем близко, окатывая первыми порывами брызг, и император удовлетворенно улыбнулся – все рассчитал точно.
По стихийным всплескам то тут, то там он понимал, что в бой вступают боевые маги, помогая отходить солдатам с передовой.
К ночи йеллоувиньцы прижались к лесу, и под покровом темноты измученных и раненых бойцов на позициях стали заменять отряды, подошедшие из тыла. Орудия почти затихли – так, работали по противнику пять-шесть, чтобы не вызвать подозрений, – но и раньяры исчезли в портале, оставив ночные бои наземным инсектоидам.
Хань Ши, весь день просидевший на циновке, поднялся, потянулся с изяществом и направился к командному пункту. После короткого разговора он обернулся тигром и под начинающимся ливнем помчался в лес. Охотиться, потому что силы ему понадобятся.
Над равниной у трех вулканов ярко светило солнце. Из большого шатра, окруженного стражей из невидши, появился император Итхир-Кас в сопровождении генерала Тмир-вана.
Некоторое время император неподвижно смотрел за реку. Там, в нескольких днях пути от того места, где была убита мелькодера, издалека виднелась темная точка на склоне у реки. Мертвый раньяр.
– Я прошу твоего позволения поджечь лес, – сдержанно попросил Тмир-ван. – Пожар может полыхать десятки декад, а дым будет мешать нашим войскам, но слишком увертливы эти трое. Они режут наших ловчих поодиночке, проскальзывают между отрядами, как колдуны. Они могут уходить от ловчих, но от огня не уйти никому. Если не задохнутся, то либо выйдут к реке, либо попытаются обойти пожар – и попадут к нам в руки. Всем ловчим дан приказ сразу убивать. Им будет не пройти, мой повелитель.
– Мы скоро захватим целый мир, но не способны убить троих мерзавцев, – скрипуче проговорил император, и Тмир-ван опустил голову, открывая шею для удара.
– Прости меня, повелитель.
– Хватит, тиодхар, – раздраженно бросил Итхир-Кас. – Я не убью тебя – слишком много у тебя заслуг, да и верен ты так, как не каждому дано. Делай все, что нужно. Но принеси мне головы этих троих, Тмир-ван. Порадуй меня, наконец, – и он повернулся к загонам раньяров, откуда спешили связные.
– Противник наш почти бежал, мой повелитель, – докладывал императору связной чуть позже, – но сейчас в новом мире наступила ночь, начался сильный дождь с грозой. Мы вынужденно посадили раньяров, и наше наступление замедлилось, но не прекратилось. Нейры удерживают занятые позиции, отражают атаки врага. Тиодхар Бематон целует край твоих одежд и обещает, что к рассвету выведет большую часть армии через врата и разобьет врага. Он говорит, что днем всадники заметили в лесах спрятанные отряды, и это означает, что враг ждет момента, чтобы вывести подкрепление.
Нельзя исключать, что нейры увидели не всю армию противника, однако если даже она вдесятеро больше, чем уже показалась, наша армия мощнее. Бематон просит простить его за дерзость и спрашивает, не окажешь ли ты ему милость, не поведешь ли армию в бой, как желал?
– Бематон умен и знает, чего я желаю, – усмехнулся Итхир-Кас. – Однако он не знает, чего желает противник. Они ждут, что нас остановит ночь и гроза, как останавливали наши армии в других частях Туры. Но темнота и дождь могут стать и нашими союзниками. Невидши видят в темноте не хуже меня. Я сам поведу и их, и всадников на охонгах, и за ночь мы оставим от армии противника лишь гору корма для них.
