Но противники не видели этого – они не отводили взглядов, а ментальные удары, заставляющие каждого вздрагивать, заливаться кровью, следовали один за другим. Ничто не могло отвлечь их – но в этот момент один из упавших раньяров дернулся в агонии, перекатившись и почти задев длинным крылом правителя Ши.
Хань Ши легко, как молодая ива, не разрывая контакт, уклонился – иначе стрекоза снесла бы его. Это заняло долю секунды, взмах ресниц – но Итхир-Касу оказалось достаточно крошечного снижения концентрации.
Он ударил, когда противник уже почти выпрямился, – и правитель Ши рухнул на спину, выгибаясь и беззвучно сжимая длинными пальцами голову, которая словно горела изнутри. Он перевернулся на живот, силясь подняться, скорчился – и судорога снова бросила его на спину. Изо рта у него текла кровь, смешиваясь с дождем, попадая на золотые одежды.
– Случай помогает сильнейшим. Но я окажу тебе честь и убью тебя клинком, – прохрипел Итхир-Кас, вытаскивая меч. Противник все еще боролся, но император Лортаха не давал ему шанса и давил все сильнее. – Запомни, – выкрикнул он в лицо, залитое кровью, – ты принимаешь смерть от нового правителя этого мира!
Меч опустился, пробивая грудь Ши – но в этот момент Итхир-Каса сбили с ног, вгрызаясь в плечо, и меч вильнул, оставаясь в ране.
– Нет, – прошептал старик в золотых одеждах.
Император Лортаха успел отшвырнуть прочь безумца, каким-то чудом сумевшего устоять в поле ментального боя. По грязи, среди застывших невидши, покатился еще один зверь, только золотая полосатая шкура его отдавала красным.
Из плеча Итхир-Каса текла кровь, рука немела. Зверь, кувыркнувшись, превратился в юношу с горящим янтарем взглядом, развернулся, приседая, и прыгнул, занося клинок над врагом.
– Щенок, – прошипел Итхир-Кас, встречаясь с ним взглядом в полете. Молодой колдун рухнул, словно наткнувшись на стену, заскреб ногтями по грязи, пытаясь схватить отлетевший клинок. Он, на удивление, пытался противостоять давлению – и старик Ши еще не сдох, хотя должен был уже, и теперь на императора Лортаха давили с двух сторон. Но куда им было победить его – мальчишке и почти дохлому старцу?
– Твой щенок? – спросил Итхир-Кас, ставя ногу на спину юному бойцу, поднимая его голову за волосы и приставляя к шее нож раненой рукой. Старик молчал, перекатившись на бок, сжимая меч, торчащий из груди, – но глаза у него наливались тем же янтарем, и земля странно подрагивала в такт его тяжелому дыханию. И все это время он давил, не сдаваясь, не пытаясь отступить – хотя ему должно было быть невыносимо больно.
Мальчишка вдруг дернулся назад, и Итхир-Кас на секунду отвел взгляд от старика. А когда снова посмотрел – Ши легко дунул на ладонь с горстью своей крови, и с нее сорвалась золотисто-фиолетовая птаха, бросившись на императора Лортаха.
Он отклонился – но этого хватило мальчишке, чтобы кувыркнуться прочь. Итхир-Кас успел дернуть кинжалом – но подвела раненая рука, и тот скользнул по длинной серьге, оставив порез, но не убив, – а император только успел увидеть горящие ненавистью глаза, как щенок из какой-то невероятной позиции, продолжая кувырок спиной к нему, выдернул из петель на поясе два ножа и обеими руками бросил их. А затем, в движении, с удивительной легкостью – еще три, один за другим, – и только потом был отшвырнут ментальным ударом Итхир-Каса.
Император Лортаха увернулся. Качнулся к умирающему старику. Тот улыбался.
– Пророчества бывают не точны. Я уйду не один, – прошептал он на своем певучем языке.
Итхир-Кас хотел проклясть его, но из горла вырвалось бульканье. Он поднял руку – из шеи, из щели над доспехом, пронзив гортань, торчал короткий нож. Кровь, горячая и красная, окрасила его руки.
Просвистел еще нож, воткнувшись в глазницу, пронзив мозг. Император упал, но он был закаленным бойцом – и гаснущим сознанием успел послать своим невидши ментальный приказ убить обоих колдунов, а воинам, всем, кто мог его услышать, – не останавливаться и резать врагов, готовя мир к приходу богов.
Он умер, чувствуя вкус собственной крови – и он был таким же, как вкус крови каждого убитого им, – а в ушах его звучал каркающий смех старухи Индерин.
Вей Ши увидел, как к деду и к нему поползли, преодолевая слабеющее ментальное сопротивление, десятки чудовищ. Хань Ши смотрел на внука неподвижным взглядом и улыбался, но Вей чувствовал, как из последних сил он держит врага, не позволяя приблизиться.
Наследник поднялся, стряхивая с себя слабость. Метнулась к нему в ладонь птаха-равновесник. Духи не имели силы вселяться в тела Ши, но они могли помочь иначе, и Вей прижал ее к клинку.
Тот засиял фиолетовым, становясь острее и крепче, – и Вей Ши бросился на упрямо ползущих к деду чудовищ. Он резал и колол, вертелся как смерч и чувствовал ритмичное, замедляющееся дыхание старика. Стихии вокруг вздрагивали с каждым его вдохом. Вей, покрытый слизью и ранами, оглушенный визгом тварей, шаг за шагом приближался к деду – но их становилось все больше, а сила Хань Ши таяла, утекала капля за каплей.
