Вдали под вечерним небом в темноте мерцал переход, покрытый золотом. И Вей видел огромный одеревеневший вьюнок, переродившийся в нечто неподвластное разуму. По золотому дереву струился мощный и прекрасный стихийный дух, молодой, но уже знающий, для чего он был создан. Для защиты людей Йеллоувиня.
Вей смотрел на него, а пропитанные кровью волосы трепетали на ветру. Он смотрел и не осознавал, что губы его кривит мягкая и печальная улыбка, очень похожая на улыбку императора, который войдет в легенды, если Тура выстоит. А еще он ни разу не подумал о том, одобрит его Мастер или нет, – просто потому, что знал, что все делает правильно.
За эти дни он ни разу не пытался связаться с отцом, а отец не звал его, и Вей был ему за это благодарен. Но он передал последнее предсказание деда Ли Сою, когда битва пару дней назад снова вынесла их друг к другу, а Ли Сой уж точно должен был оповестить отца. Значит, и остальные правители тоже извещены о сроках открытия последнего портала.
Вей сделал еще глоток, и тут взгляд его прикипел к кружению стихий над окном портала. Он нахмурился и сделал шаг вперед. Но ошибки не было. Он уже видел такой рисунок стихий.
Точно так они кружили, словно раздвигаясь, над странным камнем, который Вей Ши нашел в лесу под Тафией и принес в храм. А это означало, что последний портал откроется не под Пьентаном. Он откроется в Тафии. Там, где живет дед Амфат и добрые беззащитные жители, где нет воинов, а защитник-Четери далеко, где трудятся его братья-послушники и ждет своего мужа беременная Светлана, которую он, Вей, пообещал защищать.
Он выдохнул и оглянулся. Здесь бойцы уже справятся без него. Но там… если откроется портал, если будет нападение на Тафию, то не выживет никто. Дед пообещал отсрочку в шесть дней и шесть ночей – значит, есть еще сутки, максимум – время до утра седьмого числа.
Он доберется. Можно использовать листолеты и автомобили, в конце концов можно вызвать равновесника. Но для начала нужно по-взрослому поговорить с отцом, показать ему последние минуты деда и рассказать то, что Вей понял о портале – чтобы оповестили Пески, чтобы успели предупредить Тафию, чтобы остальные правители знали, где откроется портал.
А затем, даже если отец запретит, – постараться за два оставшихся дня добраться до Тафии. Потому что он пообещал защиту, а Ши не нарушают слова. Никогда.
В сады Желтого Ученого пришли гости.
Ши берег свой покой, предпочитая одиночество и созерцание. Только в сезон, когда божественная супруга переходила к нему из владений Белого, он бродил по дорожкам своих садов не один, а с ней под руку, и бывало, что за все время они не произносили ни слова. Их сезоны стояли напротив в годовом цикле, и потому они были словно отражения – и похожи, и совершенно разные. Будь их стихии яростнее, они могли бы возненавидеть друг друга, как Черный и Красный, но Вода и Разум были медитативны и спокойны, чувствительны и чувственны. Вдвоем им было мирно.
Когда в одном полушарии царила весна, в другом начиналась осень, но главенствующим в этот период считался сезон над материками, расположенными преимущественно в северном полушарии Туры. Да и погодное разделение на сезоны было условным – потому что существовали северные пределы, где никогда не наступало лето, и тропики с экватором, где не знали зимы. Однако по всей Туре, и на материках, и на крошечных островах, в каждый сезон чествовали относящуюся к нему стихию.
Ши принимал гостей на берегу большого пруда, на хрустальную поверхность которого падали белые лепестки, а сквозь воду видна была затихающая кровавая битва на полях у города Менисей.
Боги, возлежащие на берегах, смотрели вниз, и в глазах их была надежда, одобрение и печаль. Только Красный, сам будучи Войной, скалился от удовольствия, ибо доблесть бойцов была для него лучшей молитвой, а победа давала сил больше, чем любая жертва.
– Твой сын погиб как настоящий воин, – чуть рокочуще проговорил Вечный Воин, глядя на золотой купол, возросший из крови императора Хань Ши. – И радуется сердце мое, когда я гляжу на твоего младшего, Ши. Ко двору пришлась вам красная кровь, а?
Желтый полулежал на боку и неспешно водил яблоневым прутом по прохладной поверхности пруда, повременив с ответом. Он смотрел на молодого стихийного духа в золотом вьюнке над порталом, укрепившего своего старшего собрата, духа Колодца. Беснование погоды над полем боя, начавшееся после гибели императора, сходило на нет. Но волна, вызванная смертью старейшего Ши, который уравновешивал не только Йеллоувинь, но и планету, шла дальше по Туре. Боги видели, как вспарывает эхо его гибели сцепки стихий по всему туринскому шару, как рушится все, что было ослаблено, – где-то падает скала, где-то озеро уходит в подземную щель, где-то в земле образуется провал, где-то раскалывается дом, удерживаемый стихийными амулетами. Невидимые человеческому глазу, но очевидные богам, расходились от места смерти императора по всей Туре – по земле, и воздуху, и воде, и подземному огню – трещины в самой природе творения.
