– Когда эхо смерти моего сына сойдется на противоположной стороне мира, Туре придет конец, – сказал Ши, и спокойному голосу его вторил шелест деревьев и шорох лепестков, и слова его отдавались в сердцах богов дрожью. Словно наяву видели они все, что говорил он дальше. – Сила детей наших исчезнет, магия перестанет существовать, а стихийные духи развеются, чтобы поддержать нас. Пески вновь станут пустыней, Йеллоувинь – истощенной степью, а Рудлог – царством вулканов и лавы. Начнутся ураганы и раскалывание земных пластов, оскудение рек и земель, пойдут на материк огромные волны, и все прибрежные страны будут смыты морем, а те, кого не уничтожат огонь, вода и воздух, погибнут от холода и неурожая, от болезней и нежити. Мы вернемся в состояние неразумной стихии и будем быстро терять силы, пока не растворимся в своих первоэлементах. И даже если Черный выйдет в это время, он не сможет нас дозваться и погибнет сам. Мир отшвырнет далеко назад, и много тысячелетий пройдет, пока он успокоится… Мы все это знаем.
– Знаем, супруг мой, – мягко подтвердила Серена, сидя за спиной мужа и перебирая его волосы. – Если мы ничего не сделаем, Туре осталось несколько часов.
– А если бы наши дети не поддержали стихийных духов собственной кровью, то и этого времени бы не было, – прорычал Хозяин лесов. – Но сейчас, даже если они отдадут всю кровь, это не спасет наш мир. Да я и не позволю этого. Я уже раз держал Туру, когда ей грозило уничтожение, – и он взглянул на Красного, который кивнул со смесью раздражения, благодарности и тоски. – Я есмь твердь ее, ее сила. Смогу и сейчас продержать до возвращения Черного.
– Но мы останемся без твоей секиры, брат, – недовольно рявкнул Красный. – Разве можем мы терять хоть кого-то из бойцов?
– Твоя ярость понятна мне и отзывается жаждой боя. Но другого выхода нет. Если не сейчас, то во время боя с чужаками кому-то придется держать мир. Вы с Черным только вдвоем чуть не разрушили Туру, а нам предстоит бой вдесятеро мощнее. Опора нужна, брат. Я бы с гордостью встал в бою рядом с тобой, но вы и вчетвером достаточно сильны, чтобы справиться с врагом без меня, – ответил Бер мрачно.
– Идти должен тот, кому осталось меньше всего до перерождения, – вмешался Инлий. – Не ты, Серена, потому что ты не только так же сильна, как каждый из нас, но еще и даешь нам силы.
Богиня с нежностью улыбнулась ему под ревнивым взглядом Красного.
– Ине ты, Красный, потому что к нам идет Война, и ты должен быть здесь, чтобы встретить того, кто равен тебе по сути.
– Я бы и не пошел, – проворчал Воин недовольно. – Пропустить величайшую битву в моей жизни? Никогда!
– И не ты, брат мой, – обратился Инлий к Желтому, – хотя ты – равновесие, и лучше всех бы справился с этой задачей. Но и я смогу – ведь крепость и связь пространства – это моя вотчина. Я бы с радостью опробовал на врагах свои клинки и плети, но я давно уже подошел к грани – слишком часто вмешивался в дела людей. Чувствую, что еще толчок, еще одна ошибка, и упаду я в смертную жизнь.
– Нет, брат мой, – отозвался Ши, с печалью любуясь золотым кружевным куполом. – Ты прав и неправ. Ты силен, но только я смогу держать мир на грани, давать Туре ослабнуть, но так, чтобы она не развалилась, а порталы не схлопнулись. Мне тоже хотелось бы встать рядом с вами в битве, но кому-то придется сохранить для вас поле будущего боя и удержать для Черного проход к нам. Мне нужно идти, – он чуть склонил голову, и супруга ласково погладила его по голове, пропустила черный шелк волос сквозь пальцы.
– Подожди, возлюбленный мой, – попросила она. – Нам есть, чего ждать.
Они вновь глянули вниз, на закрытый золотым вьюнком портал, на вязь трещин, которая уже расчертила Йеллоувинь и половину Вермонта, достигла Милокардер, потекла по Рудлогу и Пескам.
– Чем дольше мы ждем, тем сильнее слабеет Тура. Тем вероятнее, что последний портал откроется раньше, чем через шесть дней, – напомнил Ши мягко. – А тому, кто несет в себе Черного, нужно успеть дойти до него прежде, чем выйдут наши враги.
– Но если вернуть кусочек нарушенного когда-то равновесия, – проговорила богиня, глядя вниз и улыбаясь, – то и тебе станет легче, мое спокойствие. Ты успеешь. Только ты и успеешь.
Смотрели за движением трещин и остальные боги – Инлий с надеждой, Зеленый с интересом. Красный крякнул и поднялся на ноги, склоняясь над прудом.
– Неужели мой долг наконец-то будет выплачен, – грохотнул он, и нетерпеливый, подгоняющий гром прокатился над горами.
Белый тоже поднялся, азартно играя ветерками. Он несколько раз двигал рукой, будто собирался что-то послать вниз, на Туру, но спохватывался и только нетерпеливо щелкал себя по бокам змеиным хвостом, похожим на закрученный мощный смерч.
– Сколько людей погибнут, – сказал он, морщась. – Хороших, добрых людей. Кто бы дал им знак? Кто бы помог им?
