«Потому что ее не заставишь», – сказал Игорь себе, сглатывая вязкий комок страха и за нее, и за ребенка.
Латева вызвала его в центр наблюдения, когда склад почти ополовинился. Здесь было много оружия, очень много – но бойцов недостаточно, да и какой толк от ящика автоматов, если в нынешнем бою важны гранатометы и выстрелы к ним – и пусть ящиками со снарядами забита целая секция склада, все равно их несколько сотен всего к двадцати гранатометам. А огнеметов десять, и то чудо, что они здесь оказались.
– Игорь Иванович, – сказала Латева, когда Игорь пришел в центр наблюдения, – смотри сюда, – она пощелкала пальцами по экрану, где в углу виднелись прогрызающие нору невидши. – Роют на юго-востоке, тремястами метрами ниже. Если они пойдут прямо, то выйдут либо здесь, – она щелкнула на схеме бункера по трем соседним каютам минус четвертого яруса, – либо здесь, – указала на боковой коридор минус третьего яруса.
Полковник Ла́тева Дорофея Ивановна
– Надо минировать, – понял Стрелковский.
– Именно, – скрипуче подтвердила Латева. Ее глаза, окруженные сеткой морщин, блестели холодным азартом, и сама она выглядела горящей, яркой – как в те времена, когда от позывного ее трепетали международные преступные картели. – Сейчас сюда подойдут два умельца, да и ты сам, помнится, знаешь, как минировать. Выведите эвакуированных в другое крыло.
– Будем эвакуировать через подземный ход? – тихо поинтересовался Игорь, глядя на карту: даже на ней не была обозначена тонкая бетонная кишка, ведущая за два километра от бункера в лес, где в холме поджидали три бронированных автомобиля. Секретнейший ход на случай, если здесь придется прятаться членам королевской семьи и их нужно будет выводить.
Он впервые увидел, как Дорофея Ивановна мгновение поколебалась, прежде чем ответить:
– Пока считаю разумным оставить гражданских в бункере. Далеко от невидши они не уйдут. Выведи хоть сейчас, хоть когда враги прорвутся, догонят по запаху и уничтожат. Максимум, что мы можем, – задраить заслонки в подземном ходе и обрушить его часть, чтобы выиграть время. Тем более, я не могу гарантировать, что выход безопасен. Сейчас камеры показывают, что там нет иномирян, но они могут появиться в любой момент и пройти по подземному ходу сюда. А мы знаем, кто у нас в приоритете. Да, иномиряне не трогают часовни, да, священство обладает огромной силой, чтобы защищать святые места. Но я не могу рисковать. Мы считали бункер неприступным. Но у врагов нашлось на него оружие. Вдруг есть и возможность противодействовать силе священников? Поэтому, да: выводить гражданских, рискуя подставить под удар наш приоритет, я отказываюсь. Мы обязаны оборонять бункер до последнего. Чтобы защитить…
– Принцессу. – закончил Игорь.
– Да, – сухо согласилась Латева. – Принцессу и ее соседа. Ключ к окончанию войны. Их нам не вынести – неизвестно, как поведут они себя за пределами часовни. Это уже не говоря об отключении от систем жизнеобеспечения. Так что будем оборонять, Игорь Иванович.
– Так точно, полковник.
– Оборудуйте в минус четвертом и третьем огневые точки. И заминируйте там все, но так, чтобы не разом рвануло, а по мере продвижения.
– Сделаю, – качнул головой Игорь.
– И пришли нам наверх еще щитовых накопителей на замену. Эти пока должны устоять, но нужно иметь запас под рукой. Необходимо продержаться эти полтора-два часа.
– Так точно, полковник, – ответил Игорь. – Продержимся.
На «продержаться» и были направлены все силы. Шесть имеющихся в наличии магов – капитан Дробжек, два вчерашних студента и три боевых мага охраны – были вызваны в центр наблюдения после Стрелковского и выслушали задачу: укрепить опорные узлы внешнего щита. Тут же специально для стихийников стояли несколько пакетов с молоком и кружки.
– Меня уже тошнит от молока, – шепнул Дмитро Матвею под инструктаж Латевой, и Ситников согласно кивнул, допивая свой пакет. Что делать, если надо.
Они с Поляной успели за прошедший после огненной волны час немного восстановиться и вновь почти выбиться из сил, помогая бойцам проредить поголовье тха-охонгов. Резерв, раскачиваемый и опустошаемый, грозил перенапряжением канала подпитки и отдыхом на больничной койке, как это случилось с профессором Троттом после битвы с демоном-Соболевским. Но лучше отдыхать в больнице, чем гореть в погребальном костре.
Ситников глядел на бледную Люджину, которая, спустившись вниз, первым делом скользнула в уборную, на ее очень заметный живот, и стыдился своей слабости. Капитану было тяжелее, но она этого не показывала.
– Полковник, смотрите, – вдруг напряженно позвал оператор, привлекая внимание к экрану, демонстрирующему шоссе. По дороге быстро текли невидши, стремясь за человеком, который ехал на закорках одного из них. Чуть подальше перебирали лапами тха-охонги, нагруженные ящиками – в таких в рудложских войсках хранили взрывчатку.
