Не пошел, потому что нужно было охладиться, вернуть ясность мысли, увеличить дистанцию до разумной. Очень уж острыми оказались ощущения.
К его облегчению, все изнуряющие недозволенные чувства ушли на задний план с появлением Четери, с последовавшим длительным забегом навстречу собственной смерти во имя единственно важной цели – довести Алину до портала живой и невредимой, – с пустотой, которая разливалась в голове, когда он думал о своем уходе, с уколами страха и холодом Жреца в сердце. Но стоило образоваться даже коротенькой передышке – и все. Если бы не дракон, то никакого ужина у них с принцессой сейчас не было бы. Макс насыщался бы другим. И если бы пошел с ней к ручью – тоже.
Поэтому и остался у костра, прислушиваясь к удаляющимся шагам и отстраняясь от желания пойти следом.
«Нужно было идти с ней. Неужели бы не справился? – спросил он себя, отводя волосы с щеки принцессы, на которой красовалась так и не залеченная ссадина. И сам себе ответил: – Справился бы.
Послушный холодок заколол пальцы, убирая рану. И сразу, стоило только закончить, от спутницы пахнуло теплом, восстановившим его силы с избытком, прогнавшим усталость. Алина зашевелилась, пробормотав что-то сурово-неразборчивое, и с головой укрылась крылом, сбросив рубаху Макса. Он усмехнулся и укрыл принцессу снова. И на секунду представилось вдруг, что она так же спит в его кровати в лесном доме.
Тротт поморщился, отсекая слабость, и отвернулся.
– Ты хорошо ее обучил, – похвалил Четери, когда Макс сел обратно и потянулся к птице. Ножки они, не сговариваясь, оставили принцессе на утро, и голодный дракон сейчас глодал запеченного ящера. – Пусть до мало-мальски сносной техники ей еще учиться и учиться, но главное – она не боится оружия, боли и чужой крови.
– Я бы хотел, чтобы дальше с ней занимался ты, – прямо сказал Тротт.
– Нет. Я не влезаю в чужие любовные игры и не обучаю женщин и учеников своих учеников, – усмехнулся Четери. – Дай твое малодушие – не та причина, которая могла бы меня убедить.
Макс помолчал.
– Мне тяжело, – проговорил он неохотно.
– Потому что ты учишь ее справляться без тебя, – объяснил Четери. – И знаешь, что ей скоро придется жить без тебя.
Инляндец хмуро глянул на дракона, на ящера в его руках.
– Тебе не претит его есть? Вы же родственники.
– Ты меняешь тему, – заметил Четери.
– Да, – буркнул Тротт невозмутимо.
– Но я отвечу, – усмехнулся Мастер. – Я потомок богов и людей, а не ящеров. – Дракон разодрал тушку напополам и кинул Максу часть. Тот поймал, отложил. – Ты ведь ешь птиц, хотя сам крылатый и имеешь Ворона в предках.
Макс не стал продолжать – молча жевал, запивая водой. Молчал и дракон, поглядывая на него с интересом, но без нажима, давая время решить и решиться. Потрескивали угли в костре, мерно дышала принцесса, шуршали крысозубы.
Тротту и себе было сложно объяснить то, что происходит сейчас с ним. А уж открывать душу кому-то другому он и вовсе не был приучен.
– Я – твой учитель, – серьезно напомнил Четери. – И твой друг. Я пойму тебя, Макс. Расскажи мне.
Тротт устало потер глаза. Он не хотел этого разговора. Но к Четери у него была просьба, а без сопутствующей откровенности она не имела смысла.
– Тем более, я все равно уже все выпытал, – так же невозмутимо закончил дракон.
– Все?
– Почти, – согласился Четери без насмешки. – Как не воспользоваться возможностью, которую ты мне сам дал?
Инляндец дернул губами в улыбке и потянулся за прутиком с жареными грибами.
– А что не рассказала твоя юная жена, то увидел сам, – подытожил дракон. – Ты не спишь с ней, хотя хочешь: видит Богиня, сегодня между вами сверкало почище, чем в Песках во время брачных полетов. Ваша связь – это не связь любовников, слишком ты осторожен в прикосновениях. Ты бережен с ней, как с величайшей драгоценностью, а она любит тебя.
– Она любит того, кто помог ей, – сказал Макс тяжело. – Ты сам это понимаешь. Спустись сюда первым ты, и она полюбила бы тебя. Спустись Александр или Ситников – и он бы стал ее любовью.
Дракон насмешливо поцокал языком.
– Все-таки Мать-Богиня обладает чувством юмора, раз одним из ее даров является слепота, – проговорил он. – Хорошо, что драконы – сенсуалисты, мы всегда видим чистоту и силу любви. Продолжай считать так: я не буду говорить за твою жену то, что должна сказать она. Предположим, она полюбила тебя из чувства благодарности. А ты-то как ухитрился?
– Не знаю, – буркнул Макс. – Это случилось совсем недавно.
– Когда мы врали Мастеру Фери, он заставлял нас съесть пучок крапивы, – пригрозил Четери и снова кинул косточку крысозубам. – Не ври мне. Не ври самому себе. Или мне сказать, что ты еще на моей свадьбе весь был направлен на нее?
Тротт хмуро посмотрел на него.
– Что? – невозмутимо осведомился Четери. – Я же говорю, Мать-Богиня дала драконам дар сенсуализма. В полной мере им обладают только Владыки, но любой мой собрат или сестра восприимчивы к чужим чувствам.
– Иее ты тоже видел? – поинтересовался Тротт остро.
