Он молча направился обратно к их стоянке, она молча последовала за ним. На середине дороги повела крылом, убирая с пути лиану, и плечо чуть кольнуло. Принцесса пощупала кожу – болел вчерашний порез. Вечером она была так вымотана, что даже не подумала себя подлечить.
– Не воспалился? – Тротт оглянулся.
Алина покачала головой, нагоняя его, и пошла рядом. Порез затягивался, покалывая холодком.
– Вы стали очень самостоятельны, принцесса.
– И мне это нравится, – заверила его Алина, радуясь, что ушло тяжелое молчание.
– Это я уже понял, – усмехнулся Тротт. Проследил за тем, как она прощупывает щеку в поисках ссадины, в ответ на ее вопросительный взгляд приподнял брови, став невыносимо похожим на себя самого из той, прошлой жизни, когда он был еще мерзким-Троттом, а она – его студенткой.
– Это вы помогли мне на физкультуре? – спросила она требовательно.
– Скачки вашей мысли приводят меня в изумление, – проворчал он, отворачиваясь.
– Лорд Макс! – возмутилась принцесса.
– Разве сейчас это имеет значение? – Он ускорился.
– Сейчас – нет, но мне же любопытно, – грустно сказала она ему в спину. – Лорд Макс! Лорд Макс, Макс, Макс!
Он оглянулся.
– А если я скажу «да», вы от меня отстанете?
– Нет. – Алина улыбалась во весь рот. – Я спрошу – почему?
Он помолчал, но сбавил шаг, позволяя ей снова догнать его. Принцесса пошла рядом, то и дело поглядывая на задумчивого спутника.
– Я люблю упорство, – сказал он наконец. – А вы, Алина, самый упорный человек из всех, кого я когда-то встречал.
– Пожалели, значит, – пробурчала она. – И зачет тоже поставили из жалости?
– О нет, – ответил он. – Зачет вы заслужили сами.
– А… – она зацепилась взглядом за цепочку следов, пересекающих влажную землю, и остановилась. – Лорд Тротт! Тут следы! И это не наши и не Четери, обувь плетеная!
– Я видел, – сказал он, не останавливаясь. – И Четери тоже видел.
Алина замерла, вдруг поняв, как тихо вокруг. Не щебетали птицы, не верещали ящеры.
– Идемте, принцесса, – позвал Тротт. – Во-первых, за нами уже минуты две следуют люди, а во-вторых, похоже, Четери тоже привел гостей.
Чет оставлял себе второе ночное дежурство и, пока спутники спали, все предутренние часы бесшумно и жестко тренировался, разминая мышцы, приучая жилы к чрезмерным нагрузкам. Жирок, завязавшийся было под кожей от спокойной жизни в Тафии и незаметный никому, кроме самого Чета, быстро истаял, оставив тело гибким и легким. Мастер любил заниматься в темноте – при ограничении зрения обострялись инстинкты, а остальные органы чувств переставали лениться и включались на полную.
Он не упражнялся так много с юности, когда Мастер Фери давал их телам нечеловеческую нагрузку. Но рисунок младшей Рудлог, провидицы Каролины, вставал перед глазами всякий раз, когда Чету казалось, что он достиг предела. И дракон, глядя на раны, оставленные чужим оружием, видел удары, которыми их нанесли, и раз за разом прорабатывал, как можно уклониться, парировать, отвести, предугадать.
Да и кто знает, какой еще противник попадется на пути к порталу? Ладно, если люди или раньяры с охонгами, а если сотни невидши, которых придется уничтожать, оберегая и ученика с богом внутри, и юную принцессу?
Впрочем, Тротт мог постоять за себя. Чет был им вполне доволен – лишняя пара конечностей добавляла ученику и скорости, и убойности, и каждое утро получалось неплохо размяться, а заодно и отработать взаимодействие. Но одно дело пробиваться самому, а другое – прикрывать заведомо более слабого, медленного и испуганного. Да еще и представляющего для тебя величайшую ценность.
Придется Четери следить и чтобы Тротт не подставился, закрывая собой принцессу, и чтобы она не пострадала.
В это утро дракон одобрительно хлопнул Макса по плечу, оставив залечивать раны и кормить проснувшуюся супругу, а сам ушел в лес. Тротт должен был чуть позже увести Алину к ручью, оставив полянку пустой. И очень привлекательной для тех, кто хотел бы незаметно для чужаков изучить их или устроить ловушку.
Ночью, когда Тротт уже спал рядом со своей Рудлог, дракон услышал далекие шаги и остановил тренировку, мирно усевшись у костра. Но человек предусмотрительно не подходил близко, держась за деревьями и не вынимая оружия. Он был очень легок – то ли женщина, то ли ребенок – и ушел быстро. Четери не стал догонять первого гостя, хотя легко мог сделать это. Пусть лазутчик увидит, что их немного, что они налегке, и передаст своим.
Для пущей привлекательности Чет перед тем, как уйти в лес, оставил на спине убиенного лорха свой нож. Ни один охотник не пройдет мимо хорошего ножа. Это даже воровством не назовешь, ибо не должно оружие принадлежать тому, кто его не уважает. И растяпа, который упустил его, – сам виноват.
