Еще один возница, проезжающий мимо, поклонился хранительнице, и она похлопала ближайшую из лошадок по холке. Та тихонько, скрипуче заржала.
– Их всех после войны уничтожили вместе с храмами, – объяснила жрица. – Остались только у нас. Сейчас мы и доим их, и стрижем, и впрягаем в телеги, и используем на мясо. Поэтому, – заключила она довольно едко, – нам нет смысла есть путников, но́шеди. Да и про крылатых колдунов тоже много что говорят.
– Твоя правда, – примирительно согласился Тротт. – У вас удивительный город, неши.
– Раньше города были другими, – печально сказала хранительница. – В таких деревьях, выращивая их под себя, жили только жрицы Хиды-Роженицы вокруг ее храмов, а по улицам белоснежных городов двигались удивительные тести́ры, перевозя жителей, как сейчас их перевозят телеги. Были хранилища с тысячами свитков, ученые делали открытия, скульпторы создавали великолепные статуи, а музыканты – музыку.
– Тестиры? – повторила Алина тихо. Лицо ее снова стало настороженным, будто она жалела, что позволила себе любопытство.
– По всей видимости, какие-то механизмы, – ответил ей Тротт. – Получается, цивилизация старого Лортаха была примерно на уровне серенитского расцвета на Туре около четырехсот лет назад.
– Но так давно это было, что города все превратились в пыль или были затоплены, – Одекра покачала головой. – Вечером вы послушаете те песни, которые нам удалось сохранить.
– Вечером? – Тротт нахмурился. – Нам нужно уходить прямо сейчас, неши. Нет возможности ждать и терять целый день. Мы будем благодарны за одежду и припасы, но даже если ты не можешь дать их, просто проведи нас к краю защиты, и мы пойдем дальше.
– Вы никуда не пойдете, пока не омоетесь в водах священного озера, а старая Ледира не благословит ваш выход, – безмятежно проговорила Одекра, но глаза ее были жесткими, внимательными. – Если ваши намерения чисты, вода даст вам сил, а если вы враги нам и пробрались сюда, чтобы выведать наши тайны, то озеро поглотит вас.
Алина побледнела и шагнула ближе к Максу. Четери улыбался так насмешливо, будто и без перевода все понимал.
– Мы можем сейчас пойти к Ледире? – поинтересовался инляндец. – И сейчас искупаться?
– Старейшая просыпается только ночью, – тяжело ответила хранительница. – Когда обе луны восходят на небо и дают ей капли сил, тогда она открывает глаза. Вы омоетесь прямо перед тем, как пойдете к ней. До тех пор вы будете нашими гостями. Мы дадим вам все необходимое, дадим еды и место отдыха до вечера. Вы можете ходить где угодно, но вас будут охранять. Меде́йра, – она поманила к себе юную колдунью, – тебе следить за гостями. Отвечай на их вопросы, будто они друзья, – если они враги, они отсюда все равно не выберутся.
– Я послежу, – пообещала девушка и подмигнула Чету. Тот широко улыбнулся.
– Я правильно понимаю, что нас пока решили не отпускать? – поинтересовался дракон, не отводя взгляда от колдуньи.
Тротт хмыкнул.
– Правильно, – ответила за него Алина, с укором глядя на старшую жрицу.
– Во всех мирах одно и то же, – сокрушенно вздохнул дракон. – Одно и то же. Вот увидите, нам еще испытания назначат какие-нибудь. И зачем Триединый создавал столько миров, если я будто на Туре пятьсот лет назад очутился?
Девушка по имени Медейра показалась Алине чуть старше нее самой – точно понять было невозможно из-за орнамента, украшавшего лицо колдуньи. И она была почти так же любопытна, потому что по пути засыпала Тротта вопросами. Правда, сначала, когда Одекра оставила их, объяснив, что нужно начинать ритуал, чтобы у старой Ледиры ночью было побольше сил, молодая неши попыталась пообщаться с Алиной. Но принцесса, несмотря на то что понимала суть, слишком часто обращалась к лорду Максу за помощью, и в конце концов разговор пришлось поддерживать ему.
И хорошо, потому что пятую Рудлог еще слегка мутило от утреннего страха, и живот ныл неприятно, раздражающе.
Неши спрашивала, далеко ли живут крылатые люди, и неужели в другом мире у всех разный цвет волос, и каким богам там молятся, и какие животные водятся, и видели ли они по пути сюда наемников и раньяров, и правда ли, что побывали на священной горе, куда простым людям вход запрещен, и зачем убили лорха – оказывается, их специально допускали на границы защищенной земли ради паутины, из которой тимавеш ткали сети. Хитин снимали с уже отживших свое пауков.
Тротт отвечал кратко и не упускал возможности задать встречные вопросы. Каков размер защиты над поселением (оказалось, до противоположного ее края нужно идти почти день), и много ли здесь неши (Медейра, ничуть не смущаясь, рассказала, что почти в каждой семье одна из девочек рождается поцелованной Хидой-Роженицей, но бывает, что и девочки без дара получают его при взрослении, поэтому много – несколько сотен). Задал он вопрос, который интересовал и Алину:
– Как вы пропускаете лорхов, если и раньяры, и охонги обходят вас стороной, да и наемники не могут пройти сюда?
