– Халы́ш, халыш, – повторил старик и добавил, ставя дыню на стол перед Четери: – Угощение, приветствие.
– Он говорит, что принес нам халыш, это как… угощение гостю, – объяснил Тротт наконец. – А взамен просит кусок одежды исполина, чтобы повязать на руку беременной внучке – пусть она родит такого же могучего воина.
Четери, выслушав перевод, не вставая оторвал и так уже дырявый рукав с истерзанной лианами рубахи, которую рачительно забрал с полянки, сунув за пояс: скарба у них и так было мало, и даже рваная тряпка бы пригодилась. Рукав он почтительно передал старику. Тот воссиял, отщипнул от дыни кусок и настойчиво сунул дракону прямо в рот, что-то приговаривая и хлопая того по щеке.
– Он говорит, что был в молодости сильным охотником и дарит тебе часть своей удачи, – объяснил Тротт.
Чет даже не удивился, просто молча заработал челюстями, а Алина подумала, что за свою жизнь он, наверное, видел что-то и похлеще.
– И ты уже тут, Ве́дур, – раздался ворчливый голос. Под полог ступил еще один старик, почти копия первого, теперь с большим горшком, в котором опасно плескалось дымящееся варево и болтались штук шесть огромных ложек. По дому потек запах крепкого бульона и кореньев. – Я сразу смекнул, что ты тут же побежишь сюда.
– А ты всегда приходишь вторым, Пете́г, – отозвался первый, демонстративно протянув вперед руки с добытым рваным рукавом. Запоздавший гость поджал губы, чуть не сплюнув, и обратился к Четери, который пытался откусить лепешку.
– Я принес тебе халыш, ергах, – сказал он торжественно.
– Я уже их понимаю, – буркнул Чет Максу, проглотив кусок лепешки. – У него наверняка тоже есть беременная внучка.
– У меня беременная жена, – торжественно проговорил Петег, и Четери, услышав перевод, с уважением осмотрел старика и цокнул языком. – И восемь сыновей. Сыновья уходят к женам в дома, а дочка может остаться с нами и привести своего мужа к нам. Хочу дочку, ергах.
– И как бы я мог помочь в этом, – снова пробурчал Чет. Но глаза его смеялись – видно было, что он наслаждается ситуацией. Первый старик, кряхтя, уселся на лавку, чинно сложил руки на коленях и с интересом крутил головой то в сторону дракона, то в сторону соседа.
– Дай мне прядь своих волос: я сплету куклу и повешу жене на шею. Она родит девочку, такую же красивую, как ты.
– А не разумнее попросить об этом единственную красивую девочку среди нас? – удивился Четери и кивнул на Алину.
– И я о том же думаю, – пробормотал Тротт и перевел. Принцесса почувствовала, что краснеет.
Старик поднял вверх палец и что-то наставительно затараторил.
– Он говорит, что не хочет обижать славных гостей, но в Тесе слышали о ношеди то, что все они колдуны и могут выпить душу. Страшно брать амулеты от колдунов.
– То есть мне придется отдуваться за всех, – дракон со вздохом расплел косу. Отрезал небольшую прядь длиной с палец, протянул старику. Тот расцвел, бухнул горшок с супом на стол, схватил прядь, а затем, набрав в ложку варева, сунул дракону в рот.
– У меня получаются самые красивые корзины, – сказал он гордо и похлопал Чета по щеке. – Пусть твои руки будут такими же ловкими, ергах!
Зашуршал полог, и Четери посмотрел на дверь почти с отчаянием. Алина, уже улыбаясь, наблюдала, как в проем протискивается крупная и очень суровая женщина средних лет. За ней прятались трое детей мал мала меньше. Лицо ее не было расписано, как у неши, зато за плечом виднелось несколько коротких копий. А в руках она несла деревянное блюдо с лепешками.
– Здравствуйте, ношеди, здравствуй, ергах, – сказала женщина повелительно. – Мне ничего не нужно от тебя – я и сама плодовита, красива и удачлива. И рука моя крепкая, и глаз острый. Но я принесла тебе поесть, потому что ты покатал моего сына на плечах. Ты добрый, мы все это увидели. Поешь, тебе нужны будут силы. А за угощение просто расскажешь мне все о своем мире.
Она поставила на стол лепешки. Тротт переводил, и губы Чета расползались в улыбке. Алина и вовсе расслабленно прижималась к стене. Ей стало спокойно и хорошо, несмотря на то, что предстоящее испытание страшило.
За дверью слышались голоса, гул, будто прибывала толпа. Двое стариков на лавке с удовольствием переругивались. Женщина, выслушав благодарности, села рядом с ними, невозмутимо откусывая свою же лепешку и выжидательно глядя на Четери. Дети расположились у ее ног.
Тротт хмыкнул и опустился рядом с драконом за стол, скрестив ноги.
– Держись, – сказал он с иронией. – Главное – не отдавай им штаны.
Чет захохотал. А в дверь уже заходил очередной гость в пестрой одежде и с угощением. Этот тоже попросил прядь волос, следующий – кусок одежды… жители все приходили и оставались: вскоре весь стол и пол вокруг дракона заставили угощением, лавка была занята гостями, как и пол перед ней. С Четери взамен лоскутов и волос делились быстрыми ногами, острыми глазами, удачей и снова удачей, крепким сердцем и даже плодовитостью, и если бы дары эти можно было поднять, то дракон бы рухнул под их тяжестью, столько их было. Но он только кивал, благодарил и снова отрезал себе волосы или отрывал куски рубахи.
