Чужие боги полностью

Одекра подняла руку вверх и затянула песню. Ее подхватили остальные неши, и она покатилась по площади до самых краев и вернулась, оглушающая и размеренная. И под слова этой песни серебристые лишайники на стенах папоротника засветились ярче, образуя живые картины.

«Давным-давно, – пели тимавеш, – отец всего живого Гера-Солнце открыл глаза иувидел спящую Хиду».

И пятна лишайников складывались в изображение сияющего солнца.

«Она была серой и безмолвной, и он захотелразбудитъ ее».

Статуя богини словно увеличилась в размерах – это лишайники показали ее очертания на стене. Солнце продолжало сиять на самом верху, и лучи его падали на Хиду, которая потянулась и принялась медленно двигаться по кругу, будто танцуя.

«Он согрел ее своим дыханием – и от его касания Хида родила старшую дочь, Оку-Жар».

Рядом с серебристой шестирукой женщиной показался силуэт еще одной женщины с четырьмя руками, которая приникла к щеке матери, а затем рассыпалась струями огня и вулканами.

«Он поцеловал ее, и от его поцелуя зародился старший сын – Зота-Небо».

С другой стороны от танцующей Хиды появился мужчина с четырьмя руками, который поцеловал мать и растекся над ней куполом.

«Он обнял ее, и от его объятий зародился младший сын – Вета-Океан».

Мужская фигура с двумя руками отпрянула от матери, словно танцуя, и разлилась вокруг волнами.

«Гера-Солнце еще раз коснулся возлюбленной, и появилась младшая дочь, Вердига-Возрождение».

– То есть богов не трое, а шестеро? – изумился Тротт тихо. – И все шестеро скованы под тремя вулканами?

– Нет, – прошелестела старуха. – Под вулканами заперта сама Хида и Вердига-Возрождение с Зотой-Небом. Гера-Солнце слишком далек, чтобы захватчики могли его покорить. Он же звезда, – проговорила она невозмутимо. – Он неизмеримо сильнее. Но если он обрушит свою мощь на чудовищ, то сожжет и людей, и Хиду, и их общих детей. Но и Гера делает все возможное. Часть его всегда остается над храмом, питая эту землю, наделяя здесь Хиду силой и делая тимавеш здоровыми и долго живущими, – и она со сдержанным достоинством, плавно и величественно повернулась к сфере над храмом и склонила голову. – А сила его иссушает захватчиков, поэтому они предпочитают спать под укрытием земли.

Алина кивнула, вспомнив, как Жрец говорил, что местное солнце его ослабляет, и поинтересовалась:

– А где же еще двое?

Старуха подняла палец вверх и посмотрела в небо. И Алина, и Тротт тоже посмотрели.

Там, прямо над ними, неслись по небу друг за другом две неправильные лорташские луны. А тимавеш пели о страшных боях после тысяч лет изобилия, о том, как сражались боги Лортаха с захватчиками и как те победили, потому что у них было чудовищно сильное оружие и тени, помогавшие хозяевам. И на папоротнике показывались картины войны – как бьются исполины.

Четери не смотрел наверх. Он, не отрываясь, глядел на бой.

– Ока-Жар и Вета-Океан были первыми побеждены и выброшены за небо, – сказала Ледира с горечью. – И теперь вечно стремятся вернуться к матери и не могут этого сделать, и она сейчас не в силах притянуть их. Вот почему Лортах затапливается, вот почему извергаются вулканы, а суша медленно тонет в подземном огне. Но они дают крохи силы, которые помогают мне просыпаться ночами.

– Постойте, это что, луны – боги? – ошеломленно спросила Алина, на мгновение забыв обо всех своих горестях. – Но как это может быть?

– Вей, – махнула рукой Ледира, – все может быть, девочка. Абсолютно все. И могучее божество в отрыве от матери-земли может стать тоскующим куском льда или камня, ибо сила и материя – это одно и то же, только разным зрением увиденное. И саму землю можно пленить, ослабив, пронзив ее суть, спеленав, повредив все внутренние потоки, – чтобы силы уходили только на поддержание планеты в целости. Если бы не супруг Хиды, ясный Гера-Солнце, и не сила его, давно бы планета стала мертвой холодной скалой, потому что чудовища не только переломали ее, но и почти выпили до дна.