Дарси не мог больше держать это в себе.
— Я говорил вчера с Ханной. Вернее, правильней будет сказать, что она говорила со мной. Некто, по имени Линда Тодд, которая живет напротив тебя, якобы следит за моими передвижениями. Это похоже на правду?
— Да. Черт побери, еще как похоже. А что именно сказала Ханна?
— Ничего особенного. Гораздо интереснее то, что она сделала. Вечером она продемонстрировала всей компании некий эротический танец. Нет, не стриптиз — танец. Это было рассчитано в основном на Эндрю и Майкла, но я думаю, Ханна сделала тем самым предупредительный выстрел и в мою сторону.
— Могу себе представить.
Вики действительно живо представила себе Ханну, поглощенную танцем и охваченную довольством собой. Вики довольно долго дружила с Ханной, но до сих пор не могла понять, нравятся ли они друг другу на самом деле. Затем Вики сказала очень тихо, так тихо, что Дарси на секунду усомнился, правильно ли он расслышал:
— Думаю, нам надо закончить, Дарси.
— По крайней мере сейчас, — сказал Дарси, от всей души жалея, что ему нечего на это возразить.
Они распрощались, и Дарси повесил трубку.
Дарси открыл стеклянную дверь и вышел на балкон. Тут же перехватило дыхание от холодного воздуха. Облокотившись на перила, Дарси стал наблюдать за лыжниками на ближайшем к нему склоне. Неожиданно он увидел Ханну. На ней был серебристый лыжный костюм с капюшоном, отороченным мехом. Рядом с ней был Майкл Уикхем в темно-синем костюме, казавшемся издали черным. Тренер Ханны и Майкла демонстрировал им серию простеньких поворотов, и они послушно следовали за ним.
Дарси отметил про себя, что Ханна явно делает успехи.
Сделав последний поворот, Ханна подняла руки и помахала палками. Это был жест триумфа.
Майкл громко рассмеялся их общей победе.
Почти всю зиму строительные леса загораживали от Нины западный портал собора.
Однажды февральским утром Нина, стоя на краю лужайки, заглянула в просвет арматуры, через которые виден был небольшой фрагмент колонны, увенчанной святыми и архангелами. Каменные фигуры по-прежнему стояли в своих нишах, но одни из них были сплошь покрыты известковой пылью, другие — все еще обмотаны пропитанными восстанавливающим раствором бинтами, мимо них то и дело проходили рабочие с инструментами и ведрами. Глядя на все это, Нина по-прежнему не могла себе представить, как можно восстановить отбитые носы и пальцы и оживить статуи.
Дул холодный ветер. Обхватив себя руками за плечи, Нина повернулась спиной к собору и медленно направилась через лужайку. Сначала она хотела зайти внутрь и полюбоваться внутренними арками и колоннами, но затем передумала. С самого Рождества она подсознательно избегала собора, он был связан для нее с Гордоном Рэнсомом. Прежде всего, она боялась встретить его там, боялась даже не самой встречи, а того, что Гордон может вообразить, будто она преследует его. К тому же Нина вообще предпочитала держаться подальше от мест, где они были вместе и которые тесно были связаны в воображении Нины с Гордоном. Нина очень скучала по нему и старалась пощадить свои чувства хотя бы таким образом.
Дойдя до другого края лужайки, Нина увидела женщину, сидящую на одной из скамеек. На ней был длинный макинтош из какого-то светлого легкого материала. Она ела сэндвич и смотрела на приближающуюся к ней Нину. Нина узнала Стеллу Роуз.
— Привет, — сказала Звездочка своим обычным ровным холодным голосом. — А мне передали по беспроволочному телеграфу, что ты уехала, вернулась в Лондон.
Нина замялась. Начиная с Рождества из всех своих графтонских знакомых она видела только Дженис и Ханну, и эти встречи были мимолетными. Не то чтобы женщины держались недружелюбно, но так же, как Нина избегала мест, связанных в ее сознании с Гордоном, точно также она предпочитала не встречаться с друзьями Гордона и Вики.
— Я действительно ездила ненадолго в Лондон, но теперь я снова в Графтоне. Ведь здесь теперь мой дом.
Почти три недели Нина прожила в доме Патрика, но ей слишком непереносима была мысль, что, уехав в свое время из Лондона, чтобы избежать постоянных воспоминаний об одном мужчине, она сбежала теперь из Графтона в Лондон по той же самой причине, но уже из-за другого. Патрик не скрывал своей озабоченности ее состоянием.
— Ты не можешь, — говорил он, — вечно порхать вот так туда-сюда, оставляя свои потери на старом месте, как вышедшее из моды пальто.
— Я знаю, — мрачно ответила Нина. — Ты считаешь, что я должна вернуться в Графтон, вновь встретиться лицом к лицу с собой и носить старое пальто, пока не изменится погода?
Патрик взял Нину за руку и положил ее голову себе на плечо.
— Ты ведь знаешь, что можешь оставаться у меня в доме, сколько пожелаешь.
Но в конце концов Нина вернулась домой — надо было работать, и ей необходима была ее мастерская.
Стелла смяла бумажку из-под сэндвича.
— Я бы предложила вам разделить со мной завтрак, но — увы — это все, что от него осталось. Можем зайти в бистро выпить по чашечке кофе, если, конечно, хотите. Лично я абсолютно свободна. Как это всегда бывает в середине семестра.
