Не тратя на него заряды, нападавшие ворвались в сторожку – маленькое тесное помещение. Слева стоял стеллаж, забитый чем-то вроде книг, справа притулился столик, а впереди виднелась бронированная дверь, которая сейчас медленно закрывалась. Над ней, как и положено, мигала лампочка красного цвета, а слух раздирал пронзительный сигнал тревоги, тональностями напоминавший скребки ножом по стеклу.
На колченогом стуле скрючился марат. От страха он беззвучно шевелил лягушачьими губами и таращил глаза на землян. Его руки крупно дрожали, а по лбу текла белесоватая струйка – по-видимому, он был ранен. На плече у инопланетянина висело нечто вроде винтовки, но он так и не предпринял попытки воспользоваться ею. Шорин размахнулся и со всей силы ударил «лягушку» прикладом по голове. Что-то хрустнуло, и марат обмяк, уткнувшись лицом в стол, на котором находились несколько кружек с зеленой жидкостью и горка каких-то костей.
– Скорее! – поторопил Остапенко, бросаясь к уменьшающемуся с каждым мгновением проёму бронированной двери.
Не раздумывая, мужчины протиснулись внутрь следующего помещения, и толстая дверь, натужно заскрипев, отрезала их от внешнего мира.
На сей раз они очутились в длинном коридоре, освещённом неяркими жёлтыми лампочками, свисающими с потолка на самом обычном витом проводе. Сводчатые стены блестели влагой и были заляпаны ржавыми пятнами, а в некоторых местах даже виднелись поросли мха. Здесь было холодно и сыро.
Шагов через тридцать коридор плавно поворачивал направо, а за поворотом люди увидели платформу, видимо, служившую подъёмником.
– Скорее всего, лифт отключили, – сказал Остапенко. – Инструкция предупреждала об этом.
– Попытка – не пытка, – пожал плечами Шорин и взошёл на платформу. – Давай сюда, испытаем.
– Не дури, – покачал головой Валентин, – не стоит рисковать, дальше есть лестница.
– Как знаешь, начальник, – хмыкнул старшина и вышел из шахты, уже готовый нажать на рубильник, торчащий в стене кабинки. – Однако тут высоко, сечёшь малину? – пробормотал он, задрав голову.
– Секу. А теперь смотри. – Бендер, не заходя в лифт, дотянулся до рычага и дёрнул за него, тут же отскочив в сторону.
Кабинка дрогнула, и её пол разломился пополам, открывая чёрный проём нижней части шахты.
– Мать моя женщина… – Шорин неловко перекрестился, что делал не часто.
– Вот так вот, друг мой разлюбезный, будь осторожнее. – Остапенко начал злиться: не хватало ещё кому-нибудь из них попасться в расставленные врагом ловушки! – Братцы-мараты тоже не лыком шиты. Тревога ведь уже объявлена!
Напарники осторожно двинулись вверх по лестнице.
– Мы должны выйти на четвертый уровень, это примерно двадцать пять метров вверх, – прошептал, повторяя задание, Валентин. – Там будет аппаратный зал, а в его правой части – коридор. В нём должны стоять агрегаты, похожие на вертикальные трубы с дверцами. Так вот нашу хреновину нужно сбросить в один из этих агрегатов. Все просто, однако мне интересна вторая часть этой операции: как нам выбраться отсюда живыми? Надеюсь, Авван хорошо продумал и эту часть плана.
– Это уж хрен его знает! – Старшина облизал потрескавшиеся губы и глянул вниз – нет ли погони.
Второй уровень представлял собой небольшой коридор и холл, по центру которого красовался бюст марата, выточенный из розового мрамора. Выражение каменного лица было надменное, чванливое, а маленькие выпученные глазки, казалось, пялились бельмами прямо на людей.
– Его Величество Генеральный секретарь, – сострил Шорин.
Они вернулись на лестницу и без проблем добрались до третьего уровня, который абсолютно ничем не отличался от предыдущего, даже очередная статуя, казалось, говорила: «Ах, это опять вы, бледнолицые недоноски!» У Шорина возникло огромное желание разнести её на куски, но в последний момент он сдержался.
– Готовь активатор, – напомнил Валентин.
Старшина извлёк «гантель».
– Думаю, включать эту хренотень пока рановато, – сказал он, приторачивая устройство на пояс.
Четвертый уровень оказался высоким светлым помещением, плотно утыканным однотипными, мерно гудящими агрегатами, похожими на елочные игрушки. На каждом из них было по небольшому окошку с тёмным стеклом, сквозь которое проглядывали извивающиеся голубые разряды.
– Электростанция? – предположил Шорин.
– Скорее всего, – согласился Остапенко.
Они не успели сделать и шагу, как слева раздался шум. Как по команде, напарники бросились в разные стороны, укрывшись за соседними аппаратами.
– Ку-нга! – раздался окрик, явно усиленный мегафоном. – Мпа тла сампа!
Шорин выругался и, высунув деструктор за блестящий бок агрегата, выстрелил наугад.
Громыхнуло, и заряд попал в одну из «ёлочных игрушек» – её просто-напросто расплющило, а из развороченного чрева взметнулось пламя, словно на сковородке загорелось масло. Инопланетяне заголосили, но в ответ пальбу не открыли – вероятно, они опасались повредить оборудование.
