– Хорошо, сказал он, – с внешностью Резидента более или менее ясно, но хотелось бы уточнить ещё некоторые нюансы. Так, согласно плану мы, как ударная сила, врываемся в апартаменты резидента с пятью твоими молодцами…
– Товарищами, – поправил Арн.
– Хорошо, товарищами! Они будут сопровождать Тотселла под нашим прикрытием до точки перехода. Так?
– Всё точно.
– Известно ли вам, что такое блокиратор, который вы должны применить к нему, а также к чему такие сложности по э-э…уколу резиденту этого… гм… вещества? Почему я или Коля не можем сделать это сами? С другой стороны, инъектор должен чуть ли не до последнего момента храниться именно у нас. К чему всё делать именно так?!
– Блокиратор подавляет волю. Это для того, чтобы Тотселл не смог сбежать, исчезнуть или выкинуть ещё какую-нибудь штуку. Этот блокиратор существует в единственном экземпляре, и в ваших в руках он будет в лучшей сохранности, как сказал товарищ Авван. Что же касается того, кто должен непосредственно быть рядом с резидентом после его захвата и кто должен делать ему инъекцию – так это, опять же, приказ товарища Аввана, и никто не вправе его ослушаться. Разве нет?
Валентин с некоторым сомнением пожал плечами – видимо, пока спорить с баори о целесообразности отдельных приказов Аввана не стоило. Вместо этого он попытался узнать, а как выглядит сам Авван – возможно, Арн видел его лицо. Кроме того, его интересовало, при каких обстоятельствах Авван вступил в контакт с баори.
Арн заявил, что это к делу не относится, но если сотрудничество удастся, они ещё обсудят подобные детали.
– Да вы и сами встретитесь с товарищем Авваном! – сказал он. – А пока подобная информация непосредственного отношения к операции не имеет. Я же не спрашиваю, при каких обстоятельствах имели счастье с ним общаться вы?
– Кстати, товарищи, – продолжал Арн, – вам не кажется, что оружия у вас более чем предостаточно? – спросил Арн. – Наверно, эту штуку вполне можно будет отдать нам… – Он показал на «молниевик», захваченный у маратов.
– Нет, – отрезал капитан. – У нас останется всё то оружие, которое нам предоставил Авван, и то, которое мы сами добыли в бою.
– Вы слишком самонадеянны, товарищи, вам не кажется? Я думаю, что…
– А я так не думаю! – твёрдо сказал Остапенко и тяжёлым взглядом посмотрел партизанскому лидеру прямо в глаза.
Тот взгляд выдержал и натянуто улыбнулся.
– Ну, как хотите, но вы ещё подумайте. Советую…
– Мы уже подумали, – хмыкнув, заверил Валентин.
Воцарилось тягостное молчание.
Чтобы не затягивать напряжённую паузу, Валентин поинтересовался, как они будут сверять время – конструкция часов у землян была совсем иная.
Арн внезапно рассмеялся, почувствовав, что на этот раз верх возьмёт он.
– Забавно, на самом деле очень забавно, – сказал он и достал из кармана… электронные часы «Casio», похоже, одну из дешёвых китайских подделок. – Сейчас одиннадцать часов и двенадцать минут после полудня, как у вас говорят. Советую вам выставить на своих часах точно столько же.
Валентин с Николаем разинули рты.
– Откуда это у тебя? – поражённо спросил капитан.
– Товарищ Авван выдал, – ответил Арн. – Специально для проведения операции. И не только мне. А что здесь такого? Ведь и оружие вам дал он, верно? Всё дело в том, что наше времясчисление намного сложнее вашего, вы неизбежно запутались бы в нём, вот и пришлось нам осваивать ваши минуты-секунды.
Качая головой, Остапенко выставил на своих часах местное время.
– Вот видишь, – произнёс он, – а если бы я не спросил? Так и не провели бы синхронизацию времени, а это очень важно!
Теперь у Арна от удивления вытянулось лицо.
– Но разве я не сказал, что выезд в пять утра? Вот утром и подвели бы. Нужно хотя бы немного мыслить логически.
Остапенко только выругался про себя.
– А как насчёт связи, условных сигналов, запасных путей отхода? Это нам нужно знать определённо и заранее, – снова спросил он.
Арн пригладил длинные серые волосы.
– Что-то в вас, земляне, есть эдакое… Мне почему-то кажется, мы можем быть либо большими друзьями, либо большими врагами. Ладно, завтра посмотрим, на что вы годитесь в деле. Тогда же и о сигналах поговорим.
«Ага, друзья выискались», – подумал Валентин, но промолчал.
Лес, обступавший партизанскую поляну, выглядел темно и мрачно – солнце ещё не встало, хотя безоблачное небо с одного края уже розовело. Изо рта вырывались клубы пара – ночью опустились заморозки, и лужицы от прошедшего накануне дождя покрылись тонким хрустящим ледком.
Остапенко зябко поежился и подмигнул Шорину, продиравшему глаза – для Николая этот двухчасовой сон как-то не слишком пошёл на пользу: голова стала и вовсе чугунной, мысли путались, а во рту ощущался какой-то неприятный привкус. Шорин потёр лоб и тяжко вздохнул.
– Ну что, старшина, готов? – Валентин, напротив, чувствовал себя вполне сносно.
– Усегда… готов… – Николай с тоской посмотрел на баори, возившихся у тарахтевших машин.
Остапенко усмехнулся и увидел, что к ним топает Арн. Командир отряда подошёл и поинтересовался, как настроение. Валентин заверил его, что настроение – боевое.
