Сам он уселся в одно из кресел и начал разговаривать с Кин. Разговор, как понял Валентин, не клеился и был непродуктивным: девушка отвечала неуверенно, часто мотала головой, пожимала плечами и раздражалась. Командир отряда чего-то настойчиво от неё допытывался и, видимо, так же как и Остапенко, ничего узнать не мог, так как через несколько минут даже сорвался на крик.
«Кто они для неё, – гадал капитан, – спасители или наоборот – она их пленница, так же как и мы?»
Наконец главный махнул рукой на Кин и повернулся к Валентину.
– Кто вы, как здесь оказались и какое отношение имеет к вам эта женщина? – рявкнул по-русски транслятор шлема.
– Мы – земляне, – неторопливо, стараясь подбирать слова, ответил Остапенко. – Сюда попали случайно, а эту женщину мы до сегодняшнего дня и не знали вовсе.
– Мы знаем, что вы – земляне, – отрезал главный. – Не пытайтесь что-либо скрыть от нас или солгать. Откуда на вас эти костюмы? Где вы их взяли?
«М-да, сложный вопросик», – подумал Валентин.
– Хотелось бы получить откровенность за откровенность, – произнёс он вслух. – Мы ничего не понимаем и…
– Идиотами прикидываетесь?! – язвительно воскликнул инопланетянин. – О какой откровенности вы говорите?! Как у вас, недоноски, язык поворачивается заявлять подобное?!
Капитан лишь плечами пожал – мол, ну вот, хватает…
– Отвечай! – Инопланетянин вскочил и схватил Валентина за грудки. – Откуда у вас наше оружие, откуда защитные костюмы?
Остапенко молча выждал несколько секунду, не сопротивляясь, пока хватка «дознавателя» не ослабла, и тот отпустил его.
– Во-первых, почему это мы – недоноски? – со спокойным раздражением спросил он. – А во-вторых, мы не знаем, кто такие вы сами, что это за мир и что вообще случилось с моей планетой, да и со многими другими, судя по всему, тоже! Мы ничего не знаем!
– Ваше незнание я частично могу допустить, – прорычал пришелец, близко придвинув шлем к лицу капитана; тот невольно отодвинулся, упершись плечом в напрягшегося Шорина. – Но почему ничего не может сказать Кин?! Она – тарланка, как и мы! Что вы с ней сделали, твари?!
– Мы… уже обнаружили её в таком состоянии… – соврал Остапенко. – Здесь же.
– Где здесь? За обеденным столом? – В интонации инопланетянина появилась насмешка.
– Тут, на озере.
– На озере, значит… – зловещё пробормотал тарланин, повернулся к съежившемуся Синг’саху и что-то прокричал ему.
Раб, прикрыв голову руками, испуганно ответил, и пришелец снова повернулся к капитану.
– А вот он говорит, что вы прилетели на гравилёте, и Кин уже была с вами! Причём она спала, а теперь вот ничего не помнит. М-да… – Тарланин немного подумал и начал оживленно переговариваться со своими спутниками. – Кажется, здесь не обошлось без блокировки памяти, – сказал он наконец Валентину, – и мне думается, что вы имеете к этому непосредственное отношение. Что скажете в своё оправдание?
– Никакого отношения к этому мы не имеем, – запротестовал капитан, понимая, что получилось совсем не убедительно.
Тарлане снова принялись переговариваться. Потом старший инопланетянин обратился к Кин, та вытаращила на него глаза, испуганно замотала головой и замахала руками.
– Ладно, чёрт с вами, – сказал главный. – Мы доставим вас на Тандею, а там уж Коулл разберётся. И с девчонкой разберется – блокиратор там или не блокиратор. Определённо чувствую: кто-то грандиозную неразбериху хочет устроить. За это придётся отвечать!
«Ну, – напрягся внутренне Остапенко, – эти парни точно те самые агенты Коулла, о которых упоминали и Авван, и Кин. Хорошо бы получить информации побольше!»
Тем временем старший группы что-то приказал Кин. Та покосилась на Валентина, медленно поднялась и нерешительно отошла в сторонку. Тут же из проема разрушенной стены показалась четвертая фигура, схватила охнувшую девушку и утащила на улицу.
– Встать! – повысил голос командир, недвусмысленно махнув стволом деструктора. – Руки за голову! Выходить по одному!
Пленники подчинились и неторопливо вышли на улицу. Солнце уже закатилось за лес, и небо на западе приобрело красивый розовый оттенок. Воздух снова стал прохладным – изо рта даже вырывались лёгкие облачка пара.
– Вперёд! – скомандовал начальник отряда.
Они прошли двор, миновали пару строений, свернув за угол последнего. За деревьями стоял большой гравилёт – на его корпусе красовался белоснежный треугольник с вписанным в него чёрным кругом – эмблема, которую люди уже видели. Люк летательного аппарата был открыт, внутри виднелись кресла, и на одном из них уже сидела понурая Кин. Сопроводивший её инопланетянин стоял в сторонке с оружием наготове.
«Вот тебе и силовое поле! – с досадой подумал Валентин. – Эх, чёрт возьми!»
У гравилёта землянам приказали остановиться.
– Снять УЗК! – проревел главный.
Валентин переглянулся с Николаем.
– Что снять? – спросил Остапенко.
– Снять защитные костюмы! – прозвучало снова. – На счёт «три» стреляю!
Делать было нечего, и люди по частям сняли защиту. Им сцепили руки за спиной каким-то непонятными, но надёжными наручниками, загнали внутрь машины и усадили в кресла второго ряда, приказав молчать и не двигаться.
