Водительский отсек здесь оказался полностью отгорожен от пассажирского глухой стеной. Кин сидела в первом ряду, опустив голову. Остапенко хотел окликнуть её, но понял, что без шлемов связного диалога не получится.
– Суки, – сказал Шорин, пытаясь кое-как примостить скованные за спиной руки, – профессионально сработали, нечего сказать…
Валентин пожал плечами:
– По крайней мере, мы сейчас узнаем много нового, не сомневаюсь.
– Не дороговато ли заплатим за такое знание?
– Я же сказал – молчать! – Потребовал командир агентов, усаживаясь на последний ряд кресел. – Иначе мы вам рты заклеим.
С боков к людям примостились оставшиеся члены группы захвата. Люк захлопнулся, и оставалось только гадать, куда и с какой скоростью они уже летят.
На время в кабине воцарилась полная тишина. Тарлане, словно потеряв к пленникам интерес, отвернулись – возможно, они общались между собой по встроенным рациям так, что пленники ничего не слышали.
В полной тишине прошло минут десять—пятнадцать, как вдруг гравилёт тряхнуло, всех вдавило в кресла, а потом резко бросило вправо. Так как ремни безопасности внутри аппарата отсутствовали, люди слетели с кресел, смешавшись в кучу. Раздались разномастные проклятия на двух языках, стенания ушибленной Кин, причитания Синг’саха, возмущенный рёв старшего тарланина. В довершение всего пронзительно завыл прерывистый звуковой сигнал – очевидно, некий аналог сирены.
«Что это такое?» – гадал Валентин, беспомощно барахтаясь между чьих-то ног.
Возникло ощутимое ускорение и началась сильная болтанка. Валентин стукнулся головой о нижний угол кресла и чуть не потерял сознание. Все что-то кричали, Остапенко скрежетал зубами, считая кружащиеся звёздочки вокруг своего многострадального черепа, а Шорин крыл всех и вся семиэтажным матом.
Затем так же резко наступила потеря веса, почти полная невесомость. Старший тарланин что-то заорал, замахал руками, и замолотил что есть силы, по переборке, отделяющей их от невидимого пилота.
Через несколько секунд всех снова вжало в пол, но ещё через мгновение гравилёт сильно ударило, швырнуло в сторону, он накренился и в таком положении замер. В бок Валентину упёрлась какая-то коробка, слетевшая со своего места.
Сирена умолкла, тарлане спешно начали подниматься, тревожно переговариваясь между собой.
– Коля, ты в порядке? – Капитан, кряхтя, пытался встать на ноги, но сделать это на наклонной плоскости со сцепленными за спиной руками было непросто.
– Не разговаривать! – прикрикнул старший тарланин. – Это что, ваши штучки?!
– Да мы-то здесь при чём?! – закричал в ответ капитан, кое-как садясь в покосившееся кресло.
Инопланетянин зло посмотрел на Валентина и вскинул сжатый кулак, намереваясь ударить, однако в последний момент передумал.
– Ладно, разберёмся позже, – пробормотал он. – Тотселл, ты цела?
Девушка, изрядно помятая, появилась из-за дальнего кресла и мрачно кивнула, дрожащей рукой пытаясь убрать с лица спутанные волосы. Старший отдал спутникам какой-то приказ и открыл боковой люк. Прозвучал лёгкий хлопок от перепада давления, и в гравилёт проникла чернота ночи. Влажный тёплый воздух принёс запах соли и какой-то шум, похожий на ритмичное отдалённое шипение. «Неужели море?» – подумал Остапенко.
Главный, выставив перед собой оружие, завертел головой и, обернувшись, что-то удивлённо сказал. Остальные инопланетяне тоже начали переговариваться, но командир взмахом руки прекратил галдёж.
Агент, насколько можно было, высунулся из люка, а потом исчез во мраке, спрыгнув вниз. Послышался хруст камней под его ботинками.
– Ну и где мы, товарищ Бендер? – прошептал Шорин, подобравшись к капитану.
– Откуда ж я знаю, – невесело отозвался Валентин, – но догадываюсь, что это вовсе не то место, куда стремились наши конвоиры.
Один из агентов приказал землянам замолчать. Однако окрик получился у тарланина не слишком уверенным. В ответ капитан сам задал вопрос.
– Ну что, мы попали не по адресу? – поинтересовался он.
Инопланетянин не ответил, нервно тиская оружие.
Через минуту снова послышались шаги и в свете плафонов гравилёта показались две фигуры, одна из которых еле передвигалась, держась рукой за бок и тихо поскуливая. По-видимому, это был пилот. Они залезли внутрь, старший тарланин отослал куда-то одного из своих подручных, возможно, чинить машину или следить за обстановкой, и люк захлопнулся. Пилот тем временем достал из отделения в переборке гравилёта инъекторы, какие-то тюбики, баночки и принялся лечиться. Валентин обратил внимание, что на нём не было так называемого УЗК – потому он, видимо, и сильно пострадал при падении.
Потом агенты устроили совещание. Они спорили, кричали, тыкали пальцами в землян и Кин, нервно двигались меж покосившихся кресел и в расстройстве стучали по перегородке кулаками. Валентин с Николаем тихонько сидели в сторонке, молча наблюдая.
– Ну вот что, рассказывайте всё! – потребовал наконец у землян главный агент.
Остапенко вздохнул и закатил глаза – сколько можно талдычить одно и то же!
