Порат вытащил уже знакомый цилиндрик, коснулся сзади рук землянина, и Валентин почувствовал, что наручники будто исчезли. После того, как он завершил свои дела, Порат снова сковал Остапенко, правда, сжалился и разрешил держать руки перед собой. Теперь Валентин мог рассмотреть действие «наручников». Цилиндр при нажатии на один торец, словно тюбик с клеем, выпускал с другого некое подобие тонкого светлого шнура. На руках пленника шнур твердел, становясь не менее жёстким, чем стальные наручники.
На этот раз Акмолл всё же выдал землянам пропитание и глубокомысленно изрек, словно древнеримский император:
– Ешьте, пока живые!
Когда все поели, Митралл сменил дежурившего в водительском отсеке Сагдана, и командир агентов ушёл с Поратом на разведку.
– Без фокусов, – предупредил он землян на прощанье. – Ты, Сагдан, головой отвечаешь. И не болтай с ними, держи язык за зубами!
Валентин хотел поговорить с Кин, но они оба остались без шлемов, а использовать в качестве переводчика агента, даже если бы тот согласился, было бы полной глупостью.
Никакого плана спасения в голове пока не возникало. Да, они сейчас находились в отсеке только с одним тарланином. Но свободу передвижения им предельно ограничили, собрав всех троих, включая Кин, в одну связку наподобие грозди бананов и приковав к креплению в стене с помощью всё тех же странных наручников. Синг’саха «обездвижили» напротив них. Таким образом, Валентин, Николай и девушка сидели у задней стены гравилёта и не могли даже привстать.
Сагдан примостился у противоположной стены и, направив на пленников оружие, вяло жевал какую-то жвачку. Иногда он сладко потягивался и начинал напевать заунывную песню без слов, от которой просто сводило скулы. «Господи, – подумал Остапенко, – уж не из Азии ли его тарлане вывезли? Ему ещё чалму, халат и дутар – не отличить!»
Так в отупляющем своей беспомощностью ожидании прошёл час, а потом и второй. Несколько раз на связь с Сагданом выходил Акмолл, но о чём они разговаривали, земляне могли лишь гадать. Потом Сагдана сменил Митралл, который долго разговаривал с Кин, также отключив функцию перевода в шлеме. Девушка, насколько можно было судить по мимике, отвечала уклончиво, часто сердилась. Митралл же только усмехался и методично продолжал свой допрос, но, как понял Валентин, не слишком результативно.
Вдруг люк распахнулся, и в него просунулось перекошённое лицо Сагдана.
– Уходите! – завизжал агент, вращая глазами. – Уходите! Гравилёт вот-вот взорвётся!!! Критическое состояние двигателя!
Хруст ботинок по гравию дал понять, что Сагдан бросился бежать прочь от гравилёта.
– О, чёрт! – воскликнул Митралл и тоже бросился к выходу.
– Стой, стой! – закричал Валентин. – Ты что, сука, а мы?!
Тарланин с растерянным видом оглянулся, и его взгляд заметался по отсеку.
– Освободи нас! – зарычал Николай. – Ну же, скорее!
– Да пошли вы!.. – Агент приготовился выпрыгнуть из отсека.
– Коулл тебе этого не простит! – снова заорал Валентин. – Мы важные свидетели! Если мы погибнем, он вам задницу порвёт. А первым тебе её порвёт Акмолл – вон он возвращается, что ты ему скажешь, придурок?!
– Где… Акмолл?.. – Митралл в испуге принялся вглядываться вдаль. От волнения он перебирал ногами на месте, как стреноженный конь.
– Да не тяни время, давай! – Остапенко с трудом удавалось сдерживать себя, чтобы не извиваться в бесполезных попытках порвать крепчайшие путы.
Агент чёртыхнулся и, вытащив из кармана цилиндрик, кинулся к связанным людям.
– Сейчас, сейчас – бормотал тарланин, прикасаясь цилиндром к наручникам – на глазах Валентина путы рассыпались, словно пыль.
Таким же образом Митралл освободил Кинату и Николая.
– Синг’саха тоже освободи! – крикнул капитан.
Мгновение помедлив, Митралл дезактивировал и наручники раба.
Все выскочили из гравилёта и побежали прочь. Кината сразу же умудрилась растянуться на гальке, поэтому Остапенко подхватил её и потащил за собой. Девушка что-то взволнованно говорила, но капитан ничего не понимал, да и не до этого было сейчас.
Быстрее всех бежал Митралл, сразу оторвавшись от остальных шагов на тридцать, а далеко вперёди, уже на подходе к пальмовой роще, виднелась фигурка Сагдана.
Ноги пленников затекли от долгого сидения, и Валентин с трудом ими двигал. Шорин, хотя у него дела были и не лучше, подскочил к ним, и напарники, подхватив девушку буквально на руки, из последних сил припустили прочь.
Почти в тот же момент позади грохнуло, и над останками гравилёта взвился столб пламени, несмотря на солнечный день на мгновение осветивший всё вокруг странно-мертвенным светом. Слабая ударная волна толкнула в спины людей, словно пройдя насквозь, и Валентин машинально бросился на землю, увлекая за собой Кин и Николая. Закрывая головы руками, они пролежали пару секунд, но больше ничего не происходило, и тогда Валентин оглянулся.
