— Мля. Саблин, тебе делать нехрен? — однако Шубин задумался. — Впрочем, ты же военный человек, тута, знаешь, что в армии инициатива наказуема исполнением? Николаич! — окликнул он старшего техника – подайте-ка мне сюда механика по радио. Я надеюсь, у нас такой еще водится?
Шаховцев, помощник командира эскадрильи по эксплуатации, здоровенный мужик лет под сорок, что-то сказал механикам, вытер замасленные руки ветошью и несколько опасливо подошел поближе.
— Николаич, помнишь, ты с моей машины передатчик снимал? Он живой еще? Сколько их в эскадрилье?
— Да лежит у меня на складе. Чего ему сделается?
Но тут, путаясь в полах длинной шинели, прибежал механик. Им оказался тот самый вечный дневальный – маленький, щуплый солдатик. Форма сидела на нем как на корове седло. Шапка, видимо на несколько размеров большая, постоянно сползала на нос, закрывая очки, длинные рукава шинели закрывали кисти рук.
— Мля! Опять, тута, это чучело, — все сильнее закипая, протянул Шубин. — Гольдштейн, какого хера! Как долго ты будешь позорить своим внешним видом нашу доблестную Красную армию? Никчемный сын великого народа! Выглядишь как последний босяк. Ты выйди в воскресенье на паперть, тебе медяков накидают. Превратили армию в бордель! И вас тоже, это касается, товарищ старший техник, — обратился он к Шаховцеву. — Когда у вас механик похож на огородное пугало, то чему удивляться, что половина машин в эскадрилье небоеспособна. И не мое дело, где вам брать запчасти! Рожайте! Это безответственность! — видно было, что Шубина уже понесло и оправдываться перед ним бессмысленно. — Раздолбаи! Развели тута… Вы на фронте или кто? То один ходит по стоянке пьяный, видом другого можно людей пугать, а потом в эскадрилье моторы летят. Я тут наведу порядок, мать вашу, я вас под трибунал…
От потоков начальственного гнева Гольдштейн съежился и стал еще меньше, Шаховцев же воспринимал крики невозмутимо, видимо привык. Командир так разорялся еще пару минут и, наконец, иссяк. Помолчав с минуту, поостыв и успокоившись, начал раздавать указания:
— Шаховцев, нужно установить на восемнадцатом МиГе передатчик, проверить работу приемника, настроить. Чтоб работало, тута, как часы. Подготовить вторую наземную станцию для проверки. А ты, Саблин, проверишь, как оно работает в воздухе. Сколько нужно времени на установку?
— Сутки, товарищ капитан, — голос у механика оказался тонкий, под стать росту. — На складе есть, но нужно аккумуляторы зарядить и отлаживать долго.
— Хорошо, сутки! Вот этого, — палец Шубина ткнул в Гольдштейна, отчего тот съежился еще сильнее, — переодеть! Видеть его в таком виде не могу. И, — тут капитан снова сорвался на крик, — какого хера вы тут столпились? У комэска нет своего самолета, давайте, тута, работайте!
…Через час Виктор снова был в воздухе. Пришел срочный приказ прикрыть бомбардировщики. Под это дело полк сумел наскрести только два самолета, остальные были на задании. Шубин забрал у Шишкина самолет и взял Виктора в качестве ведомого, хотя тот думал, что будет наоборот. За этот час между вылетами, полковой врач успел намазать его шею какой-то гадостью, а Шишкин выделил из своих запасов небольшой кусок трофейного парашютного шелка. Виктор обернул им шею, чтобы не натирало.
Теперь они прикрывали Су-2 – небольшие одномоторные бомбардировщики. Их пятерка должна была отработать по немецким позициям какой-то деревне, которую никак не могла взять наша пехота. Вылет проходил гладко, небо было чистое, зимнее солнце ярко освещало землю. Камуфлированные "сушки", поблескивая остеклением кабин, проплывали внизу. Вот и деревня, среди огородов тянутся ломаные линии траншей, видны позиции пушек, на окраине догорают несколько домов. В поле у деревни застыло несколько маленьких коробочек, одна из них все еще чадила жирным черным дымом, то тут, то там на снегу лежали черные крапинки, словно проплешины. "Это же убитые лежат" — догадался Виктор. Зенитки не стреляли, небо было чистое, и бомбардировщики отбомбились, словно на полигоне. Сверху хорошо было видно как прямо среди позиций взрываются бомбы. Один из домов внезапно рассыпался трухой, его обломки загорелись. Крыша другого немного приподнялась вверх, а потом внезапно разлетелась тысячами кусков, стены рухнули – видимо в дома попали крупные бомбы. Бомбардировщики прошли над целью и принялись не спеша разворачиваться, решили ударить еще раз, видимо храбрые ребята. Саблин увидел, что по направлению к деревне по снегу движутся редкие цепи, впереди медленно ползли коробочки – наша пехота начала новую атаку.
