Виктор сам трясся от огромного морального напряжения атаки. Он мельком увидел, как от носа самолета комэска в сторону ближайшего немца потянулись красно-белые огоньки. Некоторые из них пролетали дальше, но большинство пропадало в фюзеляже фашистского самолета. Виктор наклонился, загоняя тонкий силуэт врага в пересечение желтых линий коллиматорного прицела. Однако немецкий летчик видимо увидел опасность и, с переворота, ушел вниз, только черные кресты мелькнули на крыльях.
— Хорошо, Витя, хорошо, — голос комэска все еще подрагивал, однако в нем слышалось удовлетворение. — Одного зажгли. Давай за мной, не отставай, забираем вправо вверх. Вадим, как у вас дела?
— Командир, мессы отстали, отходят на юг.
— Хорошо. Давайте, тута, вверх, будете нас вытаскивать…
Позади устремившейся вверх пары МиГов отвесно падал горящий "мессершмитт". Виктор увидел это мельком, осматриваясь. Красивое зрелище, ради которого и живет летчик-истребитель – смазанная ветром, полоса жирного черного дыма и рождающий ее, алеющий пламенем вражеский самолет. Немецкие летчики не ожидали этой атаки. За несколько секунд они сами превратились из охотников в дичь и теперь, деморализованные видом своего горящего истребителя, спешно выходили и боя. МиГи развернулись на горке и устремились вниз, заходя в лоб второй группе самолетов. Теперь Виктор рассмотрел их повнимательнее, девятка двухмоторных машин, выстроившись клином звеньев, стремительно приближалась, увеличиваясь в размерах. Выше их и чуть впереди, мелькали две черточки – "мессера" прикрытия, в стороне набирала высоту первая тройка врагов.
— Витя, смотри тута, — голос командира эскадрильи был хриплый, напряженный, — сейчас атакуем бомбардировщики РСами в лоб, ориентируйся по мне, бей залпом но не увлекайся. Потом уходим вниз, правым разворотом. Вадим, вы нас чистите. Как принял?
— Принял, — голос Петрова тонул в треске помех.
Виктор нацелился на ведущего фашистских бомбардировщиков. Самолеты сближались на большой скорости и враг стремительно рос в прицеле. Как только под крыльями шубинского МиГа полыхнуло, он сразу нажал кнопку пуска РС. Дымные кометы устремились в сторону врага, что-то вспыхнуло, вокруг бомбардировщиков расцвели дымные шапки разрывов. Он закричал от радости, видя, как один из снарядов попал прямо в ведущего фашистских бомбардировщиков. Взрывом тому оторвало плоскость и теперь горящая машина кувыркалась к земле. Оторванное крыло бомбардировщика тоже горело и плавно вращаясь, как падающий лист, падало следом. Это все он увидел мельком, картина явилась на мгновение и пропала под капотом самолета, чтобы навсегда остаться памяти.
— Командир, вас атакуют, ук… — дальнейшего Виктор не услышал, все утонуло в шуме эфира. МиГи синхронно перевернулись и устремились вниз, уходя из-под атаки. Перегрузкой его придавило к сиденью, в глазах помутилось. Когда отпустило, он увидел как впереди, чуть выше, бомбардировщики сбрасывали бомбы в чистое поле, торопливо разворачивались, ложась на обратный курс, однако одно звено упрямо шло к цели.
— Проскочили немцы, — донесся голос Вадима, — проскочили, вверх лезут.
— Прикрывай, тута, — даже сквозь треск помех, в голосе комэска слышалась усталость. — Мы это звено атакуем. Витя, разгоняемся и сзади-снизу…
Бомбардировщики неторопливо приближались, ощетинившиеся пулеметными стволами, в бело-серых разводах камуфляжа они производили устрашающее зрелище. Судя по силуэтам, это были пикировщики "Юнкерс-88" — весьма серьезная машина. Истребители на скорости провалились уже почти под своих врагов, и тут Шубин резко рванул свою машину вверх, нос его истребителя на секунду озарился вспышками, посылая свинец в беззащитное брюхо бомбовоза. Это длилось меньше секунды, затем он отвернул и, пользуясь громадным преимуществом в скорости, выскочил вверх, занимая позицию над врагами. Виктор повторил его маневр, однако скорректировал, стараясь стрелять в правый двигатель бомбардировщика. Он увидел, как короткая трасса снизу вверх ткнулась в мотор, затем его машина затряслась, попав в воздушную струю и вот он уже рядом с комэском, разворачивается на атакующую их тройку "мессеров".
