Здоровенная туша "стодесятого" сама вползла в прицел и Виктору оставалась только нажать гашетку. Снаряды рванули у фашиста на левом крыле, возле мотора, вырывая клочья обшивки и оставляя четко различимые дыры. Немецкий истребитель вздрогнул, немного просел по высоте и сразу потянул обратно вверх, давая возможность стрелку обороняться. Его пулемет, доселе молчащий, сразу же озарился холодными вспышками выстрелов. За малым не получив пулю – первая очередь прошла очень уж близко – видимо спешка помешала стрелять наверняка, Виктор рванул ручку от себя. Едва не зацепив винтом землю, он проскочил под "стодесятым" и увидел перед собой, чуть в стороне снижающийся вражеский истребитель. Эта машина видимо была атакована Дороховым – Ме-110 летел чуть опустив нос, с небольшим креном, а на левом крыле плясали огоньки пламени. Пулеметы в его задней кабине торчали вверх, словно зенитные пушки, видимо стрелок был ранен или убит. Стрелять в этого "мессера" было уже поздно – слишком он оказался близко, да и разница в скорости была велика.
Виктор быстро нашел командирский "Як" – тот боевым разворотом выходил из атаки впереди и выше. Боясь быть расстрелянным оставшимися сзади вражескими истребителями и повторить судьбу горящего немца, он сразу потянул за Дороховым. Горящий "мессер" проплыл совсем рядом, кабина его оказалась разбита и залита кровью. Стрелок барахтался на своем месте, пытаясь открыть изорванный осколками фонарь, Виктор даже успел перехватить его полный страха взгляд, а вот пилот завалился вперед, уткнувшись лицом в приборную панель.
Саблин боевым разворотом лихо вышел верх, оставив противника внизу. Тройка "стодесятых" убегала на бреющем, распластавшись почти на самой землей и поднимая с нее клубы пыли. Четвертый самолет все также медленно снижался, наконец, зацепился за землю и закувыркался по степи огненным клубком.
— Не отставай! Атакуем, атакуем еще раз, — вид поверженного вражеского самолета и азарт боя захватили Дорохова с головой. Он снова бросил свой истребитель вниз, Виктор хотел уже последовать за своим командиром, но по привычке решил осмотреться.
Прямо над головой, прикрывшись ярким полуденным солнцем, на него пикировала пара Ме-109, видимо, та самая, которую они пару минут назад успешно гоняли. Даже не успев ничего подумать, на одних рефлексах, он свалил истребитель на крыло и из-за всей силы потянул ручку на себя. Грудь сдавило, а в глазах заплясали чертики, а он тянул и тянул, ничего не видя, только мучительно ожидая смертельный треск вражеских попаданий. Треска не было, зато в наушниках послышались матюги командира:
— Саблин… твою мать… ты какого х… клювом щелкаешь… пи… — связь пропадала, трещала и хрипела, но Виктор почему-то понял все, что хотел сказать ему командир. Он вышел из виража и сразу увидел "мессеров", они парой поднимались вверх.
— Прикрывай меня, я подбит, — за истребителем Дорохова тянулся серый шлейф, — буду садиться. "Сирень", "сирень", твою мать, — громко закричал он в эфир, — поднимай пару. Поднимай, кого можешь. Какого хрена ты молчишь?
Истребитель комполка начал заходить на посадку и Виктор снова, как когда-то зимой (ему казалось, что это было давным-давно) оказался один против пары врагов. Схожесть ситуации была налицо. Хотя и не совсем – зимой он был совсем еще зеленый, вдобавок на тяжелом МиГе, а сейчас же у него новейший "Як", да и сам он кое-чему научился. Правда немцы тоже пересели на новые, более скоростные истребители. Зимой его спасли Шубин с Шишкиным – сейчас тоже осталось дождаться взлета Игоря или любого из его однополчан.
"Мессера" снова пошли в атаку на саблинский "Як". Он встретил их в лоб, они отвернули вверх, с набором высоты, однако стоило Виктору с ними разминуться, как ведущий вражеской пары резким маневром сел ему на хвост. Виктор попытался его стряхнуть – но враг вцепился словно клещ, а второй принялся клевать сверху, наглухо хороня все попытки спастись. Ситуация оказалась поганейшая – он в общем-то мог сбросить с хвоста вцепившегося противника, но в этом случае легко мог стать жертвой верхнего "мессера", а уклоняясь от атаки верхнего, вцепившийся сзади "клещ" быстро отвоевывает свои позиции. В считанные минуты Виктор взмок и пыхтел словно паровоз.
С аэродрома до сих пор никто так и не взлетал, только оседала пыль, поднятая севшим на брюхо Дороховым. Это было очень и очень плохо, срочно требовалась помощь – бой выдался тяжелый и быстро расходовал силы. Нужно было сделать что-то необычное, что-то способное обмануть противника, выиграть время.
Как раз, в этот же момент верхний противник предпринял очередную атаку, пришлось выходить из виража и уклоняться. "Клещ" снова привычно вцепился в хвост, вися позади, в полусотне метров. Врагу оставалась секунда, чтобы открыть огонь.
И Виктор решился. Вместо того, чтобы снова уходить в вираж, уклоняясь от летящего позади противника, он резко прибрал рукоять газа и, закручивая истребитель в нисходящие бочки, крутанул вентиль посадочных щитков.
