Минут десять в небе было спокойно. Внизу продолжался бой, наши войска пытались штурмовать господствующую над местностью высоту, но видимо неудачно. Виденная Виктором накануне танковая атака захлебнулась железные букашки теперь отползали назад, а дымных костров в подсолнухах добавилось. Потом разглядывать наземный бой стало некогда на горизонте появилась восьмерка "мессеров". Им видимо не понравилась висящая в высоте четверка "Яков" и они тоже принялись лезть вверх. Следом на горизонте показалась густая россыпь приближающихся бомбардировщиков. Их было много, машин двадцать пять или тридцать, но никаких истребителей рядом с этой армадой Виктор не увидел. "Мессершмитты" тем временем набрали равную с "Яками" высоту: пара продолжила набор, а шестерка неторопливо пошла на сближение.
Драться с "мессерами" на большой высоте было совсем не в планах Виктора, с ростом высоты преимущества "мессершмитта" в скорости и скороподъемности только увеличивались. Но и деваться особо было некуда, можно было выйти из боя прямо сейчас, но это означало неминуемый удар по нашим войскам, а такого, второй раз за несколько дней, могут и не простить. Бомбардировщики были уже близко, но если атаковать их сейчас, то можно было попасть под огонь истребителей прикрытия. Мозг работал с максимальной нагрузкой, ища выход из сложившейся ситуации. А что если? В метаниях мыслей Виктор выловил один вариант, который хоть как-то мог сработать.
— Группа, атакуем "мессеры". В лоб, — он не надеясь, что его услышат вновь закачал крыльями и навел нос на самолета на стремительно приближающихся "мессеров". Увидел, что из его летчиков никто не отстал, вся четверка шла за ним как единое целое и это немного приободрило. Увидел, что висящая в вышине пара "мессеров" там и остается, видимо ожидая некой развязки и мысленно усмехнулся.
Шестерка истребителей противника лобовой не приняла, рассыпалась на пары, отворачивая в стороны, намереваясь зайти в хвост. Но Виктору только это было и надо.
— Переворот. Атакуем бомбардировщики. Бьем ведущего.
Четверка "Яков" синхронно перевернулась и устремилась вниз, на проплывающие километром ниже вражеские машины. Вся свора "мессеров", чуть помедлив, кинулась следом. Но они уже не успевали.
Стрелки открыли бешеную пальбу. Виктору показалось, что все это разноцветное море трассеров летит прямо ему в голову, что его "Як" сейчас изрешетят и он упадет, как Егоров, рассыпаясь на куски еще в небе. Но бояться было уже некогда. Он торопливо, словно от этого зависела вся его жизнь, стрелял по головной машине противника. Стрелять начал метров с семисот, одиночными, раз за разом загоняя ненавистный силуэт "хейнкеля" в прицел. Метров с трехсот он попал в первый раз, увидел необычно яркую вспышку у противника на крыле, увидел, как вздрогнула многотонная туша бомбардировщика, увидел здоровенную дыру на месте попадания. Следующее попадание было едва ли не в упор. Вспышки разрыва Виктор не видел, лишь нутром понял, что попал, что никак не мог промазать, и в тот же миг "Як" тряхнуло от попадания в спутный след вражеского самолета.
— Курс сто двадцать, — закричал он, стараясь перекричать шум в наушниках. Идем по прямой. Двадцать второй, на вас атака. Отбиваю.
Позади, нагоняла четверка мессершмиттов, а за ними Виктор увидел кувыркающийся с наполовину отбитой плоскостью "хейнкель". Головная девятка вражеских машин смешалась, некоторые бомбардировщики торопливо сбрасывали свой груз раньше времени, еще часть начала разворачиваться. На месте красивого, ровного, строя образовалась куча-мала.
А дальше началась карусель. "Мессера" словно осатанели, непрерывно атакуя, мстя за сбитого "хейнкеля". "Яки" отбивались, оттягиваясь вглубь своей территории, и Виктор снова стал жалеть, что полетел в бой именно на этом самолете. Машина снова стала казаться ему слишком тяжелой и неповоротливой. Он несколько раз ловил выходящие из атаки "мессера" в прицел, стрелял. Но все снаряды пролетали мимо. У немцев со стрельбой было лучше: законцовку левого крыла саблинского "Яка" вдребезги разнесло снарядом, несколько попаданий пришлось по фюзеляжу. Истребитель еще сильнее отяжелел, буквально повис на ручке, и его стало постоянно тянуть влево. Если бы не Рябченко, Виктора сбили бы раз пять. Но, благодаря ведомому, он все еще держался в воздухе и пытался хоть как-то управлять боем.
Спасла их шестерка "Яков". Виктор увидел их не сразу, лишь потом, когда наседающие "мессера" синхронно отвернули, зашарил глазами по небу и обнаружил нежданную помощь. Сразу стало легче дышать.
