— Атака.
Четверка "мессеров" рванула в сторону, избегая пикирующих на них "Яков". Один из них чуток замешкался и сразу же вспыхнул, и, перевернувшись через крыло, свалился в беспорядочное падение.
— "Мессеров" не гоним, атакуем двухмоторников.
Над самой землей плыли подопечные "мессеров" – какие-то необычные двухмоторные машины, разогнанная до бешеной скорости, шестерка "Яков" заходила им в хвост.
— Атакуем все! Ведомые, чуть оттянитесь, тоже бейте. Двадцатый, как у вас?
— Командир, "мессера". Много!
— Будь выше. Держись. Мы сейчас.
Странные неприятельские машины приближались очень быстро. Виктор успел разглядеть низкорасположенные моторы, странно скошенные носы самолетов и видимое отсутствие оборонительного вооружения. Он загнал силуэт в прицел, вынес упреждение и с удовлетворением отметил как пули и снаряды хлестнули по левому мотору, мелькнули рядом с крылом и сразу же комком разрывов ударили по фюзеляжу. Вражеский самолет вздрогнул, мотор выплюнул длинный сноп огня и тотчас окутался жирным, черным дымом. Виктор потянул вверх и сквозь навалившуюся перегрузку успел разглядеть, как атакованный им противник цепляет левым крылом землю и начинает рассыпаться на куски. Над обломками моментально поднялся столб пламени. Прямо над головой он увидел дерущуюся против шести "мессеров" пару Ильина и, чуть довернув в сторону, повел группу в набор высоты.
— Двадцатый, это дед. Отходите на курс девяносто. Со снижением отходите…
— Не могу, — пропыхтел Ильин. — Зажали, — судя по голосу, прикрывающей паре приходилось несладко, но Виктор не в состоянии был ничем им помочь. Основная группа пока была ниже, а вступать в бой без запаса скорости и высоты было самоубийственно. Наконец высоты сравнялись, но немцы уже были начеку и, бросив терзать пару Ильина, сами потянули вверх.
— Группа, внимание. Разворот на курс восемьдесят. Двадцать второй, набирай высоту – Виктор решил сменить явно измученного Ильина на Ларина. — Двадцатый, займешь место слева от меня.
Истребители отошли к району прикрытия. Оставшееся время патрулирования превратилось в игру "кошки-мышки" с шестеркой "мессеров". Разбившись на пары, те принялись непрерывно атаковать, стараясь не упустить свою инициативу и не дать "Якам" получить преимущество в высоте. Пришлось тоже действовать парами, стараться набрать высоту в стороне. Бой принял затяжной характер и лишь когда в стороне, с сильным превышением, появилась четверка "Яков" чужого полка, "мессера" вышли из боя и растаяли в заслонившей фронт дымке.
— Репей-двадцать четыре, — влез в эфир мелодичный голос станции наведения, — командование вас благодарит. Подтверждаем падением троих фрицев… — эти слова легли бальзамом на душу Виктора. Время патрулирования подходило к концу, оставалось лишь довести подчиненных домой без эксцессов.
После посадки они долго сидели, листали справочники и спорили.
— Этот! — Ларин потянул из его рук альбом со схемами, — точно, этот!
— Да ну, — засомневался Виктор, — у того был нос другой.
— Да точно тебе говорю, это "фокке-вульф" был, сто восемьдесят седьмой, — горячась, воскликнул Ларин, — все равно больше никто не подходит.
— Нос другой, — пробурчал Саблин, — крылья вроде другие. Да и моторы у того под крылом были, точно помню. "Хеншель" подходит, сто двадцать девятый.
— Хрен его знает, — влез в разговор Литвинов, — но вроде похож на этого "фоккера"…
— Ладно, — сдался Виктор, — пишем, что сбили самолет типа Фокке-Вульф-187…
Два истребителя из резерва дивизии передали уже этим вечером. Это была новейшая модификация "Яка", вооруженная мощной крупнокалиберной пушкой – Як-9Т. Новенькие, недавно с конвейера самолеты, и на фоне потертых и потрепанных полковых машин, смотрелись, словно сошедшие со страниц глянцевого журнала, красотки. Виктор по скорому облетал один из истребителей и задумался. Самолет показался ему тяжеловатым и более инертным чем прежние "Яки", зато новая пушка, с ее тридцатисемимиллиметровыми аргументами, позволяла разбираться с любым вражеским самолетом одним попаданием. Если использовать истребитель в роли эдакого снайперского слонобоя, то вражин можно щелкать довольно быстро и относительно безопасно. Пересаживаться на новую модификацию в разгар боев было весьма рискованно, но Виктору не хотелось снова отбирать машину у Острякова.
Палыч новому аппарату обрадовался и сразу же полез в самолетные потроха. Зато Майя, не так давно сменившая Ложкину на месте оружейника саблинской машины, была далеко не в восторге. Необходимость обслуживать неизвестную ранее пушку, весящую почти втрое больше нее, приводила девушку в ужас. Виктору пришлось всю ночь выслушивать жалобы и упреки. Забавным в этой ситуации было то, что ранее, Майя так же изводила его с просьбами перевестись на его самолет.
