— Ладно, — согласился Шубин. — Справку эту передашь в строевой отдел. Хорошо еще, что Пруткова уже нет, а то бы он из-за этого такую вонь мог раздуть. Хотя ладно, сам передам. — Шубин убрал справку в планшет, снова достал из пачки папиросу и принялся ее вертеть. — Вот ведь как бывает, — повторил он и огорченно качнул головой, — а я с утра и не понял. Рыжая прибегает, глазища на поллица, бумажку эту тычет. Я уж думал, Антипов снова отчебучил чего…
Он наконец, щелкнул своей трофейной "зиппо", глубоко затянулся выпустив узкую струю пахучего дыма жестко сказал.
— Кстати, с Антиповым у вас ничего не было, вы даже и не виделись вчера. Ясно, тута? Ты его не бил и убить не обещал, а он к Таньке не приставал. Комдив так решил. Нам, тута, гвардия светит, так что лишнее ни к чему. Уже приказ пришел, его переводят. Так для всех лучше, и тебе, тута, особенно, — Шубин грустно усмехнулся. — По факту, кроме мордобития и не было ничего, а за то, что капитана отмудохал, знаешь что светит? Смотри, Витька, допрыгаешься. Вырву тебе яйцекладку нахрен.
Они оба усмехнулись, Виктор посчитал инцидент исчерпанным, и тоже потянулся к папиросе. Тут Шубин зашел с козырей.
— А скажи-ка мне, друг мой ситный, это чего тута? — спросил он вдруг и достал из планшета, потрепанную ученическую тетрадь.
Виктор пригляделся и узнал свой конспект, по которому проводил занятия с молодняком по тактике и который два дня назад дал капитану Шеглову.
— Это конспект, — сказал он.
— Да ты что? А я думал словарь, тута, французский. Почему эта срань оказалась у Щеглова, а не у меня?
— А вам-то зачем, — изумился Виктор, — тут же все что вы рассказывали и показывали. Ничего нового, я только сформулировал, скомпоновал немного и все…
— И все? — Шубин открыл тетрадку и зачитал. — "Оборонительный бой допускается только в случае прикрытия ударных самолетов, либо при выходе из боя. В остальных случаях необходимо переводить бой из оборонительного в наступательный. Достигается это путем взаимодействия парами звена следующим образом: одна пара сковывает силы противника, другая в это время набирает высоту, готовясь нанести удар сверху. После удара вторая пара, используя преимущество в скорости и высоте, продолжает атаки, а первая использует это время для выхода из боя и набора высоты"… — За это вот, — он ткнул пальцем в корявые строки. — Любой командир ВВС руку себе отрежет, а ты… — он возмущенно выплюнул папиросу. — И догадался же… Хорошо еще, что Щеглову почитать дал, а то и сидели до сих пор, тута, дурни дурнями.
— А что тут такого? — ушел в оборону Виктор. — Я вам не Пушкин, чтобы красиво и грамотно писать, — и сразу же перешел в контратаку. — И вообще, тут моего и нет ничего. Этого всего от вас набрался, на каждом разборе талдычили. Если неправильно, так сами бы и написали, а ругать все мастаки.
— Так ведь правильно все, — обозлился Шубин. — Коряво конечно, неразборчиво. Но многое изложено грамотно и доступно. Умные люди наверху месяцами из-под себя что-то подобное, тута, выдавливают, а ты, Витька, мать твою, взял да и написал.
— А что, это уже преступление? — хмуро спросил Саблин. — Ну написал и что? Это Дмитрий Михалыч, в основном ваше все. Я только свечку держал.
— Свечку он держал, — фыркнул Шубин. — Дурак ты… Это тактика, это опыт переданный. Да за такое сейчас ордена дают. Я думаешь не хотел подобное написать? Хотел! А вот не получается.
— И что теперь будет? — еще более хмуро спросил Виктор.
— Будет, — командир ехидно усмехнулся. — Слушай, тута, приказ! Берешь свою рыжую вместе с ее машинкой, берешь художницу, ну ту, что тебе сиськи рисовала, и красиво оформляешь всю свою писанину в трех экземплярах. И чтобы, тута, не стыдно было командарму показать, а то пишешь ты как курица лапой, да еще хрень всякую малюешь. Вот, что это? — Шубин ткнул пальцем в тетрадку.
Виктор глянул, куда показывал желтый от никотина командирский ноготь и похолодел – на полях тетради, схематично и кривовато был нарисован Су-7б – реактивный истребитель-бомбардировщик. Такой самолет, в виде памятника стоял в Таганроге, и Виктор успел облазить его еще в детстве, да и потом, частенько проезжал мимо. Как и почему он его нарисовал, Саблин уже не помнил, видать сильно задумался о чем-то своем.
— Завтра, после обеда я еду в штаб армии, — продолжил Шубин, — и чтобы, тута, уже было готово. И кстати, приказ дали на новое перебазирование, так что поторапливайся, тута.
…Уже потом, когда Виктор диктовал свои перлы Тане, и смотрел, какие четкие и красивые линии выходят из-под карандаша Лены Шульги, ему закралась мысль вставить туда и рисунок самолета будущего, кому надо – поймут, а не поймут и не надо, но потом все-таки решил не рисковать…
