— Ведомый где? — угрюмо спросил Шубин. Комполка был осунувшийся и какой-то измочаленный, словно он сегодня сделал с десяток вылетов и все с боями. Причина была понятна – за первый день активных боевых действий на стоянки не вернулись четыре самолета. За такое по голове не погладят…
— В поле сидит, восточней Рясного. Уже домой шли, а тут шестерка "кобр" сверху упала, Кольку зацепили. Ушли бы, но у него что-то с мотором случилось, стали догонять. Пришлось разворачиваться и драться.
— Чего, тута?
— Одну легко мог срезать, — похвастался Виктор, — там пилотяга обосрался, небось. Потом его ведущему звезды показал, так они сразу драпать. Козлы…
— Напишешь рапорт, — прервал его командир, — все подробно отразишь, тута. Готовьте еще машину, — крикнул он, сидящему неподалеку Шаховцеву, — срочно…
Соломин вернулся на другой день, ближе к обеду. Он был целый, невредимый и довольный жизнью, вдобавок откуда-то притащил с собой самое настоящее охотничье ружье. Летчики моментально окружили вернувшегося, но пробиться к телу оказалось непросто, Лешкину тушку оккупировала Ольга. Только после того, как девушка выплакалась и кое-как успокоилась, остальные смогли приступить с расспросами.
— Прыгнул, а внизу наши, казаки, — окруженный вниманием, Соломин застенчиво улыбнулся. Натуральные казаки, как в гражданскую, с шашками и лампасами. Ага. Попросил, шоб транспорт дали, так они даже слушать не захотели. Сунули какую-то трофейную клячу, не то осла, не еще кого и говорят. — "Езжай отсель".
— А ты ее махнул, не глядя, — усмехнулся Виктор. — Давай, колись, откуда у тебя этот карамультук"? — он реквизировал привезенный трофей и принялся с интересом разглядывать. Ружье оказалось самым заурядным – незатейливая двустволка, с клеймом в виде трех колец на стволе и выгравированной надписью "SAUER". Виктор вспомнил вчерашний пруд с утками, и сразу появилось желание никому эту фузею не возвращать.
— Щас все будет, — Лешка увидел неподдельный саблинский интерес, и довольно осклабился. — На этого осла сел, — продолжил он, — а ноги в землю упираются. Как ехать? Ну, думаю, конники хреновы, подарили животину. Пошел к ним ругаться, так чуть не побили, гады. Их там бомбят постоянно, так что злые казаки на нашего брата. Покрутился, повертелся, а куда деваться? Ехать-то домой надо! А тут новый налет, "юнкерсов" с полсотни наверное и "мессера". Казачки как увидали, так давай хорониться. А куда спрячешься, степь кругом. Хорошо, что по балкам камыша много, туда тикали. Он усмехнулся, — ну и я со всеми, а шо. А потом гляжу, шестерка "лавочек" появилась и как стали они с этой ордой каруселить, — он снова замолчал, зашарил по карманам, видимо не нашел искомого и виновато добавил. — Дайте папиросину, а то все выстреляли.
…Папироса для рассказчика нашлась в мгновение ока. Лешка жадно затянулся и блаженно прищурив глаза, выпустил длинную синюю струйку дыма. — Ужас, — добавил он, — забились в камыши, голов не поднять. А в небе рев стоит… Я там часов пять провел, так за это время нас три раза бомбили, страху натерпелся, жуть. Так страшно даже в Сталинграде не было. И ничего же сделать не можешь. В бою хорошо, там ты занят, воюешь, а тут просто сидишь и ждешь, — он вздохнул. — Ну вот, сидим, тут смотрю, "юнкерс" падает, потом "мессер", потом еще один. Я давай, орать, что в небе мои воюют, однополчане. Что тут началось! Казачки повеселели сразу, обрадовались. Мне все плечи отбили, хлопали. А потом потащили к их командиру, тот ружье это дал и приказал на связном У-2 на аэродром подбросить.
— А тебе-то за что? — оскорбился Виктор. — Это третья эскадрилья сбивала, — при этих словах в толпе летчиков послышался смех.
— Я и не говорил, что мне, — хитро усмехнулся Соломин. — Тот полковник сказал, чтобы ружье нашему командиру передал, в благодарность за хорошее прикрытие. Шубину отдам.
— Я ему сам отдам, — отрезал Виктор, закидывая "зауэр" на плечо, — и вообще… Чего столпились? — прикрикнул он на сгрудившихся вокруг летчиков, — заняться нечем? Пойдем-ка, — он ухватил Соломина под локоть, — проведу тебя в штаб, а то вдруг ты дорогу забыл…
Шаховцев словно сквозь землю провалился. На квартире его не было, сказали что ушел к стоянкам, на стоянках Виктор его уже не застал – тот направился к Шубину, но и здесь Саблина ожидал облом, по словам адъютанта, Николай Николаевич ушел в направлении штаба. Виктор приуныл, попытка наскоро переговорить с инженером грозила обернуться нешуточным марафоном. С другой стороны, день уже заканчивался, личный состав был посчитан и проверен, так что немного свободного времени было.
У штаба уныло перетаптывался с ноги на ногу часовой, было тихо и пустынно. Марков еще с утра уехал в Ростов, ожидался только завтра, поэтому штабной люд уже благополучно разбежался по квартирам. Шаховцева здесь тоже не оказалось. Плюнув, Виктор неторопливо пошел обратно.
