Чего же не хватает? Этот вопрос так давно и неотступно преследовал Деймона, что именно бесконечные усилия Вэнс найти способ общения с чужим натолкнули его наконец на ускользавшее недостающее звено. До сих пор все издававшиеся Моцартом звуки так или иначе вызывались болью и не знающей сострадания яростью. Эта тварь была начисто лишена способности мыслить и действовала, руководствуясь только инстинктом. Отсутствующее звено - такой общеизвестный, такой элементарный мотив, он все время был на поверхности, буквально умолял композитора найти ему место в симфонии. Произведению Деймона недоставало чувства сострадания, эмоции, окрашенной жаждой близости, как раз такой, которая, по общему мнению, не дана чужому самой его природой.
Или дана?
Дать ответ на этот вопрос может только она, думал Деймон, уставившись на Дарси Вэнс. Именно эта женщина, увлеченная своим дурацким, явно бесполезным изучением нрава Моцарта. Больше не сомневаясь в этом, Деймон выхватил из кармана пузырек с желе, открыл крышечку и выпил жидкость. Королевское желе, квинтэссенция самого этого чудовища, должна подсказать, что надо делать. Желе давно не только подсказывало, но и показывало ему правильный путь.
Он уже преодолел барьер активной реакции организма на это вещество и теперь редко терял сознание или связь с реальностью после приема дозы, в его сны наяву больше не вторгались ни родители, ни учителя. Не в первый раз Деймон удивлялся тому, как много странных воспоминаний таилось в уголках его сознания, осколков давно забытых слов и мелодий, которые он писал когда-то, которым могло найтись место в этой грандиозной теме. Пока он боролся за сохранение четкого восприятия окружающего» какое-то воспоминание порхало в его голове, шурша словно рассыпавшийся ж пальцах сухой листочек, отдаленно напоминая едва слышный и почти забытый напев "Liebestod" из "Тристана и Изодьды" Вагнера.
Любовь и смерть. Любовь - понятие для Моцарта неведомое, чуждое ему точно так же, как чужда человеку биологическая природа этого монстра. Чувствует ли он привязанность к чему-то? Кому-то. Большинство ученых-биологов и биоинженеров смеются над самой мыслью об этом, но некоторые вроде Дарси Взнс продолжают на это надеяться. И разве к одному человеку Моцарт не привязался - как бы сама эта тварь с планеты Хоумуолд ни определяла для себя смысл подобного эмоционального настроения - больше, чем к остальным?
Симфонии недоставало, соображал Деймон, поглядывая сквозь щели век на Дарси Вэнс, сновавшую по улью, истинной утраты, боли расставания с каким-то бесценным сокровищем, которое не вернуть. До последнего момента его композиция была мелодией слепой ярости и инстинктивной беспощадности. Чтобы заставить глубоко презираемую им публику слушать искренно, он должен сделать нечто такое, что позволило бы голосу Моцарта звучать душевной мукой, таким страданием, которого от этого чудовища никто и никогда не ожидал.
- Деймон совсем закрыл глаза и вдруг увидел себя таким, как должен был представляться Вэнс: фанатичный взгляд темных глаз преследует ее по всей лаборатории, пристально следит за тем, как она наблюдает за чужим, а тот за ней. Классический треугольник существ, голодных и одержимых.
Мелодия Вагнера, снова подумал Деймон. Любовь в смерти.
Глава 19.
- Доброе утро.
Фил Райс поднял удивленный взгляд на Тоби Роник, остановившуюся в дверях его кабинета. Он машинально пригладил волосы и тут же отругал себя за это. Почему в ее присутствия он чувствует себя школьником-старшеклассником?
- Вхводите,- поспешно пригласил Райе,- садитесь, пожалуйста.
Она вскинула бровь, но приняла приглашение и элегантно опустилась на мягкий стул, стоявший сбоку у его стола. Мягко захлопнувшаяся дверь отрезала кабинет от голосов и шума шагов по коридору. Белая лабораторная одежда с эмблемой "Медтех", скрадывала изящество фигуры Тоби, но, когда она садилась, скрестив под стулом ноги. Райе заметил серебристый блеск ее чулок. Он заставил свой взгляд не отрываться от красной папки-скоросшивателя в ее руках.
- Я кое-что нашла в системе данных,- объявила Тоби,- совпадение, которое должно вас заинтересовать. Оно имеет отношение к краже яйца.
На этот раз пришел черед Раиса вскинуть бровь:
- О, неужели?
Тоби положила папку на угол стола и раскрыла ее; она по-прежнему не отличалась толщиной, однако Райс видел, что количество листов в ней заметно увеличилось.
- Вы помните кражу, случившуюся не так давно в зоопарке Бронкса? - спросила она.
- Да, - живо ответил Райе, - бесследно исчезло крупное животное из семейства кошачьих, по-моему пантера, не так ли? Ее все еще ищут.
- Ну, где бы она ни была,- сказала Тоби,- могу держать пари, что искать надо неподалеку от нашего яйца.
Райе подался вперед, его глаза заблестели:
- Что вы нашли?
- Тоби постучала длинным, ухоженным ногтем указательного пальца по распечатке данных, подшитой в папку последней.
