Экипаж спускаемого модуля располагался по своим местам. Биологи и биотехники, перепроверив и закрепив аппаратуру, пристегивались ремнями к своим креслам; военные, половина из которых была операторами смартов – «умных винтовок», укрепили оружие в специальных стойках и тоже закрепились на сиденьях. Казаков, пройдя пилотскую кабину, плюхнулся в свободное кресло и, пробежав пальцами по клавишам компьютера, затребовал информацию о состоянии модуля. Машина немедленно ответила, что все в полном порядке, челнок герметичен и для запуска реактора осталось лишь нажать кнопку старта. Казаков откинулся на спинку кресла, надел наушники с микрофоном и вызвал на связь оперативный командный отсек «Патны». На экране вверху появилось изображение полковника Гора.
– Господин полковник, к вылету готовы, – отрапортовал Казаков и взглянул на пилотов. Те молча кивнули, подтверждая его слова.
– Ну, тогда с Богом, – раздались в наушниках слова полковника. – Удачи вам, ребята. Оставайтесь на связи постоянно.
Сержант Николас Фарелл, пилот челнока, начал методично включать тумблеры, оживляющие двигательную и навигационную системы модуля. Вспыхнули зеленые сигналы, и он доложил:
– Приготовиться, пять секунд… Две… Пошел! – почти крикнул он. – Есть расстыковка!
Между «Патной» и челноком появился маленький промежуток.
– Включаю двигатели, – объявил Ник.
Модуль все быстрее и быстрее скользил в пространстве вдоль огромного днища крейсера. Навигационные огни стали сливаться в сплошную линию. Перегрузка вдавила всех в кресла и навалилась на каждого обитателя челнока невероятной тяжестью.
Через несколько мгновений спускаемый аппарат вырвался из гравитационного поля «Патны». Позади слышалось шипение двигателей. Облака Ахеронта постепенно приближались.
– Движемся точно на сигнал радиомаяка, – сообщил второй пилот, смуглый испанец Лео Аргедас. – Сбоев в системе навигации нет. В атмосферу войдем через шесть минут.
– Отлично, – пробормотал Казаков, глядя на экран с постепенно вырисовывающимся силуэтом чужого корабля и мигающей точкой маяка рядом.
– Идем на снижение. – Фарелл уперся взглядом в датчик высоты. – Сто тысяч футов до поверхности. Входим в плотные слои атмосферы. Выпускаю дополнительные стабилизаторы. – Он потянул один из рычагов вниз. Из корпуса модуля выросли четыре крыла, а сверху стали медленно подниматься два трапециевидных киля. Обтекаемая торпедообразная форма аппарата, наиболее приемлемая для полетов в вакууме, уступила место подобию огромного боевого самолета. В ту же секунду брюхо модуля коснулось облаков и он провалился в мутную мантию атмосферы LV-426. Начало ощутимо трясти, но двигатели успешно справлялись с бурными потоками газов в верхних слоях воздушного покрова Ахеронта.
– Тангаж двадцать градусов, – сообщил пилот и, взглянув на один из приборов, добавил: – Температура за бортом минус пятьдесят два.
На мерцающем экране засияла топографическая карта местности. В левом верхнем углу светился сигнал радиомаяка.
– Видимости нет, на поверхности пылевая буря, – автоматически докладывал Фарелл. – Высота пятнадцать миль. Расстояние до объекта – четыреста миль.
– Скорость? – перебил Казаков.
– Тысяча девятьсот в час, скоро перейдем на дозвуковую. Входим в нижние слои атмосферы.
Казаков взглянул в иллюминатор. Наступало утро, и в темно-красном свете здешнего солнца уже можно было кое-что разглядеть внизу. Воздух стал более прозрачен, а приборы показывали, что температура снаружи стала повышаться, – атмосферные процессоры, разбросанные по планете, делали свое дело.
Под брюхом челнока стремительно мелькали холмистые равнины и скальные образования. Унылый и безрадостный мир.
– А состав воздуха? – обратился Казаков к навигатору.
– Приемлемый для дыхания, – отозвался тот. – В основе азот и кислород, если верить анализатору. Фон гамма-излучения повышен, да это и неудивительно после взрыва атмосферной станции. Непосредственной опасности для здоровья, впрочем, нет… Просто нельзя долго там задерживаться.
– Высота три тысячи футов, сэр, – сообщил Фарелл. – Мы на подходе.
Секунду спустя раздался хлопок и рев двигателей стал гораздо слышнее.
– Вышли на дозвуковую. – Фарелл потянул штурвал на себя. – Снижаемся.
Аппарат плыл в воздухе Ахеронта. Светало довольно быстро, и пробивавшийся сквозь плотные облака ярко-оранжевый свет освещал разворачивающуюся под ним картину. Скорость уменьшилась до трехсот миль, и Казаков неотрывно смотрел в иллюминатор. Вдали показался иззубренный скальный хребет, а на равнине перед ним он заметил гигантскую воронку – след взрыва, уничтожившего колонию Хаяли и населявших ее монстров.
– Мы почти у цели, – прохрипел навигатор.
– Выхожу к сигналу маяка, – подхватил Фарелл и чуть повернул штурвал вправо.
Челнок, пролетев над безжизненной равниной, приближался к гряде скал. Взглянув на экран радара, навигатор с дрожью в голосе сказал, посмотрев на Казакова:
– До объекта около десяти миль! Посмотрите, может, он уже виден.
