Казаков, как командир группы, отдавал последние распоряжения. Под его началом было подразделение «волкодавов» из корпуса специального назначения Вооруженных Сил Российской империи, и, кроме того, он имел право командовать группой биологов и компьютерных техников. В состав воинского подразделения входили два сержанта и два капрала, не считая пилотов челнока, состоящих на службе в ООН. Из двенадцати рядовых шестеро были операторами смартов. Все эти люди прекрасно знали, с чем, возможно, придется столкнуться, и поэтому уровень защиты у них был на порядок выше, чем у солдат лейтенанта Гормана, погибших здесь несколько месяцев назад. Военные были облачены в специальные комбинезоны, пропитанные составом, устойчивым к любым видам кислот, а бронежилеты вдобавок обшиты плитками керамики повышенной прочности. Таким же керамическим составом покрывались шлемы и щитки, защищавшие руки и ноги. Биологи же в своем отсеке поспешно влезали в конструкции, отдаленно напоминающие скафандры. Стекла их масок, по расчетам профессора Блейка, должны были защитить от нападения личинок Чужих. На челноке оставались только пилоты да бригада врачей, чьи услуги, учитывая необычность ситуации, могли бы понадобиться.
В грузопассажирском почти не было слышно обычных шуток и переругиваний, привычных для людей, профессия которых – постоянно рисковать жизнью. Лично проверяя бронежилеты и оружие у своих подчиненных, Казаков шестым чувством офицера войск спецназа чувствовал напряжение и даже страх своих солдат, хотя внешне все выглядели спокойными. Слишком спокойными.
Взглянув на таймер, Казаков прикинул, что до начала урагана, о приближении которого сообщили с «Патны», осталось немногим более трех часов. Значит, действовать надо быстро. Старший бригады техников подбежал к нему и доложил:
– Господин лейтенант, у нас все готово. Можем отправляться. – Он указал взглядом на открытые люки гусеничного транспортера-вездехода, на котором предстояло добраться до объекта.
– Ребята, быстро загружаемся и поехали, – громко приказал Казаков, и солдаты начали запрыгивать в шлюз вездехода, грохоча тяжелыми ботинками. Последними в вездеход с большим трудом протиснулись биологи в своих громоздких скафандрах. Казаков прошел в кабину водителя и, усевшись в кресло, надел шлем, сразу связавшись с Фареллом: – Ник. – На экране появилось его изображение. – Можно нас отпускать.
– О'кей, Сергей. – В командном отсеке Фарелл переключил один из тумблеров, по всему челноку захлопнулись герметизирующие отсеки переборки, а платформа, на которой стоял вездеход, начала медленно опускаться вниз. Перед глазами Фарелла вспыхнуло сообщение на мониторе: «РАЗГЕРМЕТИЗИРОВАН ГРУЗОПАССАЖИРСКИЙ ОТСЕК. КОНТАКТ С АТМОСФЕРОЙ ДАННОЙ ПЛАНЕТЫ».
Из нависающего над базальтово-гранитной плитой поверхности Ахеронта брюха челнока начала постепенно выползать платформа с вездеходом. Через несколько секунд она коснулась земли. Пилот челнока подал сигнал Казакову, и тот потянул на себя штурвал, приводя транспорт в движение. Двигатели вездехода взревели, выбросили облако газов, он съехал с платформы, тут же начавшей подниматься и втягиваться обратно во внутренности челнока. Створки шлюза наглухо закрылись, спускаемый аппарат вновь стал неприступной крепостью, а транспорт на очень небольшой скорости начал пробираться меж нагромождений скальной породы и гранитных валунов, направляясь в сторону, где возвышалась громада чужого корабля.
Гусеницы дробили небольшие камни и обломки кварца, по стеклам обзора и корпусу вездехода пощелкивали поднятые ветром мелкие кусочки местной породы. Казаков меланхолично смотрел в иллюминатор. Руки автоматически делали привычную для них работу, транспорт уверенно шел вперед.
С глухим ревом транспортер заполз на холм, за которым находился источник электромагнитного излучения. Сбросив оцепенение, Казаков перепроверил показания приборов и слегка увеличил скорость. Тяжелый вездеход, гремя гусеницами, неуклонно двигался по грунту, мерцая габаритными огоньками. Через несколько секунд машина выбралась на вершину холма. Совсем недалеко, метрах в двухстах, на скальном монолите, освещенный неясным оранжевым светом, возвышался чужой корабль. Словно огромное морское животное выбралось на сушу отдохнуть, удобно устроившись на каменном постаменте. В лучах здешнего солнца мягко блестела оболочка чужака и ясно различались две оконечности «подковы», загнутые вовнутрь. По странной прихоти неведомых архитекторов правая имела более острый угол наклона. Остатки чужой мощи – неизвестной, но, судя по размерам сооружения, могучей силы создателей…
Времени на размышления уже не оставалось, и Казаков, подведя транспортер как можно ближе к кораблю, к тому месту, где в его корпусе виднелись три темных провала, заглушил двигатели. Несколько мгновений он сидел молча, как бы внутренне собираясь, а затем резко поднялся с кресла и прошел из кабины в пассажирский отсек вездехода.
