— Иди ты! — рявкнул он. — Уж как-нибудь вытерплю такого типа, как ты.
— Вот и хорошо, — явно не слушая Рамира, пробормотал Даниил Петрович. — Вот и замечательно… А что это у него вот тут в спектре?
— Да ничего особенного, — пожал плечами Корин. — Он же черный все-таки, ты что, забыл?
— Вот уж не забыл… вот уж чего я никак не забыл… Ничего особенного, говоришь? Ладно. Знаешь что, — сказал он, поворачиваясь наконец к Рамиру, — запусти-ка ты еще одну проверочку. Самую что ни на есть подробную. На биологические и психические поля.
— Это же кварц! — изумленно уставился на инспектора Корин. — Какие психические поля, ты что говоришь?
— Проверь, и поскорее, — резко бросил Ольшес, направляясь к выходу.
Корин, озадаченно посмотрев ему вслед, сел к компьютеру.
Он вызвал ближайший к Кристаллу наблюдательный зонд и стал подводить его вплотную к черному октаэдру, включив при этом фиксаторы живых полей. Но с зондом, похоже, что-то случилось — он плохо слушался управления. Корин, немного удивившись, дал корабельному компьютеру команду отозвать и проверить зонд, а сам повел к Кристаллу следующий. Но и второму зонду не удалось приблизиться к сгустку черноты, повисшему над поверхностью погибшего моря. Второй зонд вдруг начало мотать из стороны в сторону, а когда Рамир попробовал подвинуть его резким броском — он вдруг взлетел вверх метров на двести и замер.
Подумав, Корин выключил био и психофиксаторы и снова направил зонд к Кристаллу. Зонд послушно приблизился к октаэдру.
Энергично выругавшись, командир экспедиции пошел искать инспектора.
Ольшес был в своей каюте. Услышав стук, ош лениво произнес:
— Войди, кто там…Корин открыл дверь. Даниил Петрович разва лился в кресле, забросив одну ногу на подлокотник, и смотрел в потолок. Он даже не потрудился перевести взгляд на гостя.
— Ну, что? — спросил он.
— То самое, — ответил Корин. — То самое, представь себе. Только он не дает эти поля зафиксировать. Вообще зонд не подпускает. А как ты догадался?
— А ты попробуй издали, — вместо ответа, пред-гожил Ольшес. — Издали, с большого компьютера.
— Боюсь, — честно признался Корин. — Если он может отшвыривать зонды — не остаться бы нам без корабельного мозга.
— Да, такое может случиться,— согласился Даниил Петрович, по-прежнему всматриваясь в потолок. — Может… Ладно. — Он вдруг вскочил. — Ладно, не рискуй. И убери от него подальше вообще все наблюдатели.
— Хорошо, уберу, — сказал Корин. — Только я не понимаю, что происходит. По всем параметрам это самый простой кристалл. Ну, очень большой, ну, черный, и все равно это — кварц, и только кварц. Как он это делает?
Ольшес пожал плечами:
— Откуда мне знать? Я с такими пока что не встречался. Вот познакомлюсь с ним поближе — может, и скажу.
Корин усмехнулся:
— Да, ты познакомишься, не сомневаюсь. Надеюсь только, что у экспедиции из-за этого знакомства не возникнет каких-нибудь специальных проблем.
— Да какие тут могут быть проблемы? — удивился инспектор.
? Мало ли какие… Мне с вашим братом уже приходилось работать, так что предсказывать не берусь.
— Обижаешь, командир, — расцвел в улыбке Даниил Петрович. — Наш брат — существо осторожное и внимательное.
— Ага, внимательное, — кивнул Рамир. — Вот только на что направлено ваше внимание — это большой вопрос.
— На благо всего живущего, и ни на что более! — торжественно провозгласил Ольшес и тут же попросил: — Скажи всем, чтобы не пытались со мной связаться, пока я сам не нарисуюсь. Я буду ну очень, занят, мне мешать нельзя. Ни в коем случае.
— Скажу, — ответил Корин, поняв, что на данный момент разговор окончен и пора отправляться по своим делам.
Он ушел в комнату дежурного!. Там у пульта сидел Кейт Левинский, и Корин пожаловался молодому разведчику:
— Ох, Кейт… ну за что мне вечно такое достается? Инспектор за инспектором… третья экспедиция подряд! Доведут они меня, эти изверги, доведут до нехорошего.
— А что случилось? — полюбопытствовал Ленинский.
— Да. то, что Кристалл оказался живым и наш .Данила намерен завязать с ним тесное знакомство.
Левинский разинул рот, не зная, что сказать.
…Даже в густой темноте ночи Кристалл выделялся своей чернотой. Сейчас он казался не только непрозрачным — Ольшесу почудилось, что Кристалл втягивает в себя те слабые намеки на свет, что оставались в воздухе.
Даниил Петрович сосредоточился до предела. Он пытался заглянуть внутрь Кристалла, понять, что таится в сердцевине кромешной тьмы. Но, как ни бился инспектор, Кристалл отталкивал его взгляд и мысль.
Потратив понапрасну немало времени, Ольшес сменил тактику. Передохнув, он снова мобилизовал все свои внутренние силы — но теперь он слал в черноту призыв, он кричал, молил, спрашивал… и снова впустую. Кристалл не откликался. Он был мертв, как самый настоящий кусок кварца.
Но теперь уже Ольшес был твердо уверен в том, что в странном октаэдре таится не менее странная жизнь.
И нужно было разбудить ее, заставить ответить. Потому что иначе у дарейтов не осталось бы никакой надежды.
