Не знаю, всегда так было, или это последствия удара по голове, но говорил очень медленно, сильно заикался, а времени, чтобы выслушать всё что он хотел сказать, у нас не было.
Но кое что выяснить всё же успели.
Толстяк, он же Федя Ломов, ни во что секретное посвящен не был, и наняли его просто для слежки.
Зато он знал нанимателей, знал откуда пришел караван, знал имена и клички главарей, разбирался в сложившейся иерархии банд, и вообще оказался просто кладезем пусть и поверхностной, но очень полезной для нас информации.
С Лизой знаком не был, не знал кто она и чем занимается. Свою причастность к убийству отрицал, но это и так очевидно, в то время когда её убивали, он шпионил за нами.
Вопросов к нему было уйма, но начинало светать, поэтому допрос прервали, а Феде дали воды, и аккуратно связав забросили обратно в кузов.
— Сейчас по прямой где-то с километр, потом чуть в сторону города, и вдоль ещё километра четыре — говорил Леонид сверяясь с зарисовками в блокноте. Ещё когда ехали в город, он, не надеясь на свою память, делал в нём пометки, которые сейчас, плюясь и матерясь, пытался разобрать.
— Когда записывал, — говорил он, — всё было понятно. думал тогда, — какой я молодец. А теперь ни черта не догоняю… Черти что и сбоку бантик!
То что подъезжать близко к городу опасно, мы знали, достаточно посадить наблюдателя с биноклем на одну из высоток и мы как на ладони окажемся. Но без ориентиров мужиков точно не найдём, и неизвестно, как оно потом обернётся. Это сейчас понятно что план с самого начала был аховый, но теперь ничего не попишешь, надо как-то выкарабкиваться.
Проехав отмеренное Леонидом, мы остановились, он взял бинокль, вышел из машины и залез на капот. Долго смотрел, потом записал что-то в блокнот- его он тоже прихватил, и вернувшись на своё место, скомандовал,
— Разворачивай!
Оказалось что ночью мы сильно отклонились, и последнюю часть пути проделали совсем не в том направлении.
Степь она и днём обманчива, можно ехать только прямо и приехать туда откуда выехал, а уж ночью то и подавно. Особенно учитывая какие мы все из себя следопыты.
Я как-то раз так прокатился, автомобильного навигатора у меня не было, только на телефоне, который без интернета не работал, и каким-то невероятным образом я сделал круг и вернулся в точку старта с другой стороны. И это учитывая что я не просто бездумно рулил, а постоянно смотрел и анализировал — правильно ли еду.
Перед тем как снова сесть за руль я вышел, и немного поприседал — ноги затекли и задницу в хлам отсидел. Уснуть за рулем я не боялся, спать не хотелось, усталость чувствовалась, но так, без фанатизма. Да и уаз не та машина чтобы в сон вогнать — захочешь не уснешь.
Ребята из буханки выходить не стали, только поинтересовались через окошко в чём дело, и почему разворачиваемся. Это мы с Лёней скакали по базару, а они, пока ждали, успели отдохнуть.
— Теперь нам точно сюда путь заказан. — дождавшись пока я разверну машину — радиус разворота у удлиненного Уаза почти камазовский, — посетовал Леонид.
— Начхать. Патроны есть, бензина худо-бедно набрали, до зимы дотянем, а там к нам никто уже и не сунется.
Я понимал что это был бы самый оптимальный вариант, но не единственный из возможных, только ведь верить всегда хочется в лучшее, иначе зачем вообще всё?
— Твои слова да богу в уши. — скептически отозвался на мой оптимизм Леонид. Он вообще как-то приуныл в последнее время, как морально, так и физически. Понятно что возраст, нервы и куча вредных привычек не на пользу, но всё равно как-то быстро он постарел, меньше чем за пол года выдохся.
Хотя с другой стороны, сколько мы пережили за это время, не всякий человек за жизнь проживает, отсюда и усталость, и все остальные неприятности.
— Три километра проехали. — сверяясь с одометром, сообщил я. — Сколько ещё по прямой?
Леонид заглянул в записи, и огляделся по сторонам.
— Километраж не скажу, но мы должны выйти на заросшее чилигой поле, оно на взгорке, и оттуда увидеть вот такие здания.
Он протянул мне блокнот с какими-то непонятными каракулями, а сам кряхтя и охая поднялся, перекинул автомат на спину, и перелез назад, туда где на куче тряпья валялся наш связанный толстяк.
— Поболтаю пока делать нече… — объяснил он.
Я пытался послушать о чём они говорят, а говорили активно, особенно Леонид, но кроме отдельных фраз ничего разобрать не мог. Всё вокруг гремело, мы выехали на особенно корявый участок — тут и кротовьи ямы, и камни, и чего только не было, — колеса хоть и не маленькие, но всё равно не справлялись. Может быть что-то решила бы скорость, но позади шла гружёная бензином буханка, поэтому ехали медленно и тряско. Хотя, скорее всего, её то как раз и не трясло, гружёный уаз идёт гораздо мягче и плавнее. Но всё равно разгоняться не стоило.
Скорее бы уже найти мужиков в этой долбаной чилиге, и прямым ходом до дома. Если всё нормально будет, то к вечеру доедем. Даже не верится.
