Но приказы не обсуждаются. Все, кто не на охране или дежурстве, вкалывали на других участках. Главная стройка сейчас — «охранный периметр». Громкое название для пока что хлипкой преграды: земляной вал, перед ним — ров, а перед рвом — ряд столбов с натянутой в несколько рядов колючей проволокой. Рыли и ставили все, кто мог держать лопату. Забор жизни ставили, если по факту.
Но на удивление, ночь прошла спокойно. Возможно, адреналин и усталость взяли свое, но удалось выспаться почти по-человечески. Утром, сдавая смену, тот же дежурный, что вчера отправлял нас в ночной дозор, огорошил новостью:
— Машину сдадите техникам, и до двенадцати свободны. — Он посмотрел на нас усталыми, но твердыми глазами. — И постарайтесь отдохнуть хорошенько. На два часа запланирован выезд. Дальний.
Хех. Закон сохранения геморроя в действии. Спокойное дежурство — плюс. Дальний выезд с неясными целями и сроками — жирный минус. И то, что «Зяму» велено сдать на ТО, говорило красноречиво: ехать планируют далеко и, скорее всего, не на один день. Мы, конечно, не отлыниваем, но оставлять семьи в этой… даже не знаю, как назвать… в этой неопределенности — мне это категорически не нравилось. Одно дело — быть рядом, в селе, всегда можно рвануть домой за минуты. Совсем другое — мотаться непонятно где, представляя самые страшные картины происходящего дома.
Но, как гвоздем в голову забито: приказы не обсуждаются. Да и, может, зря паникую? Может, все обойдется? А «Зяме», честно говоря, осмотр не помешал бы. Мы-то за ним следили, как могли, но УАЗ есть УАЗ. В нем что-то гремело, скрипело и отваливалось перманентно. Сейчас вот багажник с правой стороны не защелкивался — при движении адски грохотал. Мелочь? Да, пока не превратится в пытку на сотне километров. Плюс тревожное побрякивание спереди, в районе правого колеса, и противный гул из-под днища — то ли мост запел, то ли кардан. Может, так и должно быть? Но что-то подсказывало — не должно.
Вкратце объяснив мастерам суть проблем (они только ухмыльнулись: «Зяма? Да он всегда так!»), мы отправились по домам, договорившись зайти за машиной к обеду.
— Василий! — Едва я свернул на свою улицу, из приоткрытой двери углового дома высунулся сосед. Общительным я не был, обычно кивал на бегу. Имя его — не знал.
— Подь сюды, Василий! Дело есть! — Громким шепотом, с таким заговорщицким видом, что я сразу насторожился. Ничего хорошего не ждал. — Да не ссы! Не съем! Говорю же, дело! — настаивал он, видя мое замешательство.
Поправил револьвер, заткнутый за пояс (я его так и таскал теперь), и все же решился зайти во двор. Ощущение было странное — мужичок невысокий, щуплый, лет пятидесяти на вид, но какой-то весь сморщенный и не от мира сего. Вблизи — не зловещий, но… чужеродный. Как будто из другого измерения.
— Я вас слушаю, — сказал я, неосознанно придерживая рукой рукоять револьвера. Паранойя? Может. Но последние события доверия не внушали. Береженого…
— Не меня слушать надо, Василий! Не меня! Пойдём. — Он закивал и повел меня в дом.
Крыльцо, сенцы, еще дверь… И вот мы в небольшой комнате? Кабинете?.. Нет, скорее лаборатории безумного ученого. Столы, полки — все завалено лампами, катушками, проводами. Приборы со стрелками, ручки настройки, самодельные платы. Пахло паяльником, пылью и озоном.
— Что это? — спросил я, ошеломленный. Вспомнил слухи: мужик действительно слыл радиолюбителем-фанатиком, его так и назвали, радист.
— Ща! — отмахнулся он, схватил здоровенные, видавшие виды квадратные наушники (советские, тяжелые) и приложился к ним одним ухом. Подержал секунду, на лице расплылась довольная, знающая страшную тайну улыбка. Он протянул наушники мне. — На! Слушай!
Я поднес их к уху. Сквозь шипение, треск и вой помех… бормотание. Чей-то голос. Невнятный, далекий.
— Что это?
Он пожал плечами, жестом показав чтобы я надел наушники на оба уха. Я напряг слух.
Да. Там говорили. Неразборчиво, но явно речь. На каком-то незнакомом языке. Мелодичном, ровном, без резких скачков интонации. Не русский, не немецкий, не английский… Что-то древнее или… чужое?
— Как далеко источник? — спросил я, снимая наушники.
Он задумчиво почесал щетинистый подбородок, надул щеки, вздохнул и пожал плечами:
— Да пёс его знает…
— Как это? — не поверил я. Человек с такой аппаратурой!
— Сложно всё, — вздохнул он с видом эксперта, столкнувшегося с невежеством. — Сказать точно не смогу. Вот. Мощность мала, помехи… Антенна не та…
— Ну а примерно? Навскидку? — настаивал я. Думал, фанат со стажем должен «на глазок» определять расстояние.
— Ну… от сотни километров, возможно… — он снова пожал плечами, разводя руками. — Говорю же, сложно точнее…
Хоть что-то. Сотня километров — не пропасть. Полдня, день пути на «Зяме».
— Это точно не в селе? Не наши?
— Абсолютно! — кивнул он уверенно. — Чужой сигнал.
— А направление?
— Север. Северо-запад. Можно точнее… — он показал на пару приборов с потухшими экранами, — но для них генератор нужен, хороший. Батареи мои на ладан дышат…
— Будет тебе генератор, — пообещал я, уже выходя. — Сиди тут, никуда не уходи! И… молчи пока.
