— Ну, не зря в старых избах ставни были, — ответил он без особого энтузиазма. — Дубовые, с железными накладками. Хоть и деревянная, но защита. Только вот… где ты сейчас столько прута найдешь?
— Не знаю… — признался я. — Но что-то делать надо. Прикинь, такая хрень ночью в окно вломится? Пока проснешься… Это ж всё, каюк. — Я сглотнул. Мысль о том, что могло случиться, окажись мы сегодня на том посту, была слишком реальной, слишком страшной.
Судя по обрывкам разговоров и тому, что успели понять, береговой пост изначально был обречён. Проникнув в сруб через окна, хищники не оставили ребятам никакого шанса, а тревогу подняли позже, когда звери уже уходили. Они почему-то сразу не ушли, а остались под обрывом, где и были замечены бдительным Никитой Петровичем.
Несколько тварей остались лежать на льду. Еще больше, судя по кровавым мазкам и следам, ушли подранками в лес за рекой. Сколько их было изначально? Следов на льду — тьма, спутанных, налезающих друг на друга. Десяток? Больше? Гадать было бесполезно.
Высадив Андрея у его дома, я загнал «Зяму» в свой двор, заглушил мотор. Стало тихо. Закрыл глаза, пытаясь осмыслить этот бесконечный, проклятый день. Перед глазами плясали образы: примятая трава на поляне, темный лес, клыкастые морды на льду, выбитые окна сруба… и то, что было внутри.
В последнее время я жил как заводной: дежурства, возня с печкой, починка забора, бесконечные «пожарные» задания по поселку. Засыпал, едва коснувшись головой подушки. Но сегодня наверняка не усну. Всегда считал себя фаталистом, мол, чему быть — того не миновать. А сейчас вдруг с ледяной ясностью понял: окажись на дежурстве мы с Андреем вместо тех парней — и нас сейчас собирали бы по кускам в мешки. Ребят жалко до боли. Но сквозь жалость пробивалось дикое, животное облегчение:
Не зоолог я, но знаю твердо: таких тварей в наших лесах не водилось. Да и нигде не водилось. Откуда они? Почему? Что это меняет? Ничего. Смириться? Или…
Мысли возвращались к началу. К мужику, убитому за меч из кургана. Мне ведь тоже хотелось что-то взять оттуда… Потом те трое, что пропали сегодня днем… Мы могли быть на их месте? Легко. И вот этот пост… Сдвинь график чуть-чуть — и всё. Финита.
Круг замкнулся. Мысли кружились, как осенние листья, не находя выхода, пока не свалился в тяжелый, кошмарный сон уже под утро.
Встал, как побитый, с тяжелой головой и песком в глазах. Но утро, как всегда, не ждало. Новые хлопоты навалились сразу, заставляя действовать.
— По одному окну на комнату оставить, — мрачно предложил Андрей, когда мы встретились у моего сарая. Он выглядел еще хуже меня. — Остальные — наглухо. Досками. Кирпичом, если найдем. — Он задумчиво потер переносицу. — Решетки бы конечно. Но…
— Металла столько не изыщем, да и сварки нет… — закончил я его мысль. — Ставни. Надо ставить ставни. Настоящие, дубовые, из толстых досок. Можно жестью обить снаружи, для прочности. Жесть у меня в сарае есть. Это же не взломщики, пусть и страшные, но звери.
— А ты много знаешь зверей, которые вот так, запросто, окна выбивают и нападают на вооруженных людей? — спросил Андрей, глядя куда-то поверх моего забора. — Это не волки. Это… что-то новое. Злое. И умное. Ставни… — Он скептически хмыкнул. — Может, и вариант. Но доски где взять? Хорошие, толстые?
Сварщик по профессии, он везде видел металл. Будь у нас материал и серьёзный генератор… Но ни того, ни другого не было. Оставалось дерево. Где? Запасов пиломатериала не было ни у меня, ни у него. Только разбирать что-то ненужное. Но что?
Старые клетки в сарае? Но они еще пригодятся под кроликов… Навес? Жалко, он целый… А! Полы! — осенило меня. — Те самые, что сняли в пристройке и напилили на дрова! Лежат же!
Мы рванули к поленнице за домом. И через полчаса двор украшала знатная куча освобожденных от дровяного плена досок. Старые, потемневшие, но крепкие сосновые плахи, половые доски, обрезки шпал, куски столбов — всё, что могло сгодиться, пошло в дело. Задача: сделать ставни на оставшиеся окна и наглухо забить те, что решено убрать.
Вытащив стеклопакеты из проёмов, мы выпилили бензопилой подходящие по размеру куски шпал и толстых досок. Закладывали ими дыры, как кирпичами, забивая клинья и прикручивая длинными саморезами из запасов. Работа казалась простой, но отнимала время и силы. Закончили уже затемно, перед самым дежурством, едва успев проглотить по миске холодного супа.
— Сегодня катаетесь по поселку, линейные, — сообщил дежурный в штабе, разбивая последние надежды на хоть какую-то передышку. Линейный экипаж — это значит гонять без остановки по всему поселку, от одного конца до другого, реагировать на все крики, подозрительные шумы. Ни сна, ни покоя.
