— Баб не задави. На бугор целься, там могут прятаться… — Леонид прильнул к своей смотровой щели, разглядывая окрестности. Его голос был хриплым, но твёрдым.
Я выкрутил руль, объезжая сбившихся в кучу пленниц широкой дугой. Задавить никого не собирался, предупреждение было лишним. Но чувство габаритов машины, и без того притуплённое броней, сейчас почти отсутствовало. Почти полная слепота заставляла нервничать и перестраховываться. Каждая кочка, каждый куст казались потенциальной угрозой.
— Ни хрена не видать… как в танке… Только без дула… — бормотал Леонид, прилипший к щели. Он вдруг перехватил свой АК и, кряхтя, переполз на заднее сиденье. — Из люка погляжу… Хоть что-то видно будет!
Я дождался, пока он откроет верхний люк и высунется по пояс, зажав автомат между бронелистами.
— Гони! — скомандовал он сверху.
Я чуть прибавил газу, и на ближайший пологий бугор мы въехали уже на второй передаче.
— Стой! Справа! — внезапно рявкнул Леонид. Я тормознул. — Шестеро! К реке ломанулись! Видать, до темноты отсидеться хотели!
Я успел мельком увидеть несколько мелькающих в высокой рыжей траве спин, удирающих к серевшей вдали ленте реки.
— Тормози! — крикнул Леонид. И пока я останавливал «Зяму», сверху раздались спокойные, размеренные хлопки выстрелов. Не стрельба, а методичный отстрел. Как в тире. Один. Два. Три… Пауза. Ещё выстрел. Четвертый. Пятый… Шестой. Тишина.
Жалости не было. Даже наоборот, где-то в глубине снова шевельнулся тот самый охотничий азарт, холодный и беспощадный. Я выкрутил руль, направляя машину к следующему холму, поменьше, но тоже подозрительному.
— Чисто! — прокричал сверху Леонид. — Дальше!
Я тронулся. И в этот момент прямо перед капотом, буквально из-под колёс, из высокой травы вскочила фигура! Разглядеть не успел — глухой удар, «Зяма» дважды прыгнул, переехав что-то мягкое. И тут же сверху грохнул выстрел — контрольный.
— Добил, — пробормотал я про себя, чувствуя, как потеют руки на руле.
— Чудеса маскировки! — Леонид опустился в кабину, его лицо было сосредоточенным, без тени улыбки. — В траве лежал, сука, пластом! Если б не сдрейфил, вскочил — так бы и проехали мимо! Прямо под носом!
Ну да, а чего ещё ждать от детей степи? Они тут родились. Степь для них — и мать родная, и дом, и крепость. Она накормит, укроет, спрячет. Поэтому ещё до темнаты всё поле в радиусе километра надо гребнем мелким прочесать. Пропустим хоть одного такого «рембо» — беды не оберёшься… Вот только справиться впятером будет адски сложно. Точнее, вчетвером — забыл про Аркашу… Может, остальные патрули успеют засветло вернуться? Сколько ещё до ночи? Полчаса? Больше? Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, окрасив небо в багровые и лиловые тона. Научно не объяснить, но всегда так: диск висит-висит у края, а потом — р-раз! — и мгновенно гаснет, погружая степь в густые, непроглядные синие сумерки.
— Надо хоть с лобового броню снять, — словно прочтя мои мысли, пробурчал Леонид, снова прилипший к своей щели. — А лучше вообще расчехлиться… Смех, а не езда.
— Кто б спорил, — мрачно согласился я. — Тормозить? Снимать будем?
— К ребятам подъедь сначала. Осмотримся. Решим.
Снова развернул «Зяму», и не спеша, вглядываясь в сгущающийся сумрак через узкую бойницу лобовика, направил машину к месту недавнего побоища — к перевернутому фургону и телу Аркадия.
Аркаша лежал на том же месте, только его уже накрыли каким-то тёмным брезентом. Олег шарился в салоне «семёрки», видимо, выискивая что-то ценное. Толян топтался возле сидящих на земле пленниц, и судя по его ожесточённой жестикуляции — он что-то им объяснял, пытаясь успокоить. Женщины смотрели на него с немым ужасом.
Неоднозначное приобретение для нашей общины… Молодые, привлекательные барышни — я, конечно, не разглядывал толком, не до того было, но мельком отметил, что многие девушки как минимум не дурны собой.
Останавливаю машину напротив фургона, глушу мотор. Тишина после рева двигателя оглушила. Перекинув через плечо свой карабин, покидаю кабину.
