Чужие страсти полностью

Вернувшись домой с концерта, они пошли к ней в комнату и сидели там, разговаривая и слушая музыку еще долго после того, как ее родители отправились спать. Именно тогда подозрение, нараставшее в нем весь вечер, подтвердилось. Он понял, что Феба не была обычной избалованной девочкой-подростком, постоянно жалующейся на свою тяжелую жизнь. Внутри у нее таилось что-то темное и запутанное.

Это было очень странно. Они сидели у нее на кровати — Нил прислонился спиной к спинке, а Феба лежала на боку у него в ногах — и говорили о социальной значимости лирики «Фу Файтерс»[81] в сравнении с «Фол Аут Бой»[82] (он утверждал, что обе группы были намного хуже «Нирваны» в ее лучшие годы). Внезапно она выпрямилась, подняла юбку и забралась на него, усевшись верхом. Он не успел ничего сообразить, как губы девушки уже накрыли его рот, а ее язык оказался глубоко внутри.

Это был их первый поцелуй.

Каким-то образом, несмотря на нарастающую эрекцию, ему удалось ненадолго высвободиться и прохрипеть:

— Вау. Что это было?

— Хочешь, чтобы я остановилась? — Ее лицо было совсем рядом, она пристально смотрела ему в глаза, словно бросая вызов.

— Я этого не сказал.

— О’кей. Тогда просто заткнись и наслаждайся поездкой. — Она снова поцеловала Нила, на этот раз с еще большим рвением, до боли вжимаясь в губы, словно хотела наказать его.

Нил был возбужден, но в то же время испытывал какую-то непонятную неприязнь. Он знал, что приятели наверняка назвали бы его ненормальным извращенцем за одну только мысль отказаться от этого, но у него возникло такое чувство, будто… ну, будто им немного манипулируют, что ли. Тем не менее, после того как они были уже вовлечены в это, он понял, что не может остановиться. Феба — грубая, горячая и отталкивающая — была совершенно не похожа на его предыдущих подружек.

Она сняла юбку, а потом и футболку, и он увидел, что у нее прекрасное тело. Возможно, слишком худое, но не такое тощее, каким оно казалось, когда плавало в той мешковатой одежде, которую носила девушка. Впрочем, это не имело никакого значения. В этот момент он так же утратил чувство реальности, как и от музыки во время концерта, который оказался на удивление хорошим для группы рокеров не первой молодости.

Только через несколько минут, откатившись от нее без сил, Нил успел подумать о последствиях того, что они сделали.

— Блин! Мы не пользовались презервативом.

— Не переживай. Я на таблетках, — успокоила его Феба тоном умудренной опытом женщины. — А что касается венерических заболеваний, то я до этого была только с одним парнем, а он женат.

— Женат? — Нил не думал, что Феба может каким-то образом шокировать его, но вышло именно так. Впрочем, это неожиданное заявление прогнало мысли о возможности подхватить триппер.

— У тебя такой ошарашенный вид. — Феба ухмыльнулась.

У нее, кстати, в этот момент было такое же странное вызывающее выражение лица, как тогда, в магазине, но ему показалось, что сейчас он увидел в ее глазах какой-то надлом и уязвимость. Он узнал этот взгляд, потому что был знаком с подобной ситуацией так же близко, как только что близко узнал Фебу.

— Только не говори мне, что ты никогда не был с женщиной старше себя.

— Собственно, не был. — С его предыдущей подружкой они шутили по поводу того, что она была на шесть месяцев старше Нила. Это был единственный случай, больше всего подходивший под определение «секс с женщиной старше себя». — А твои родители в курсе? — спросил он, когда она натягивала футболку и трусики.

— Нет, и о нас они тоже ничего не должны знать. — Феба сделала паузу и пристально посмотрела ему в глаза.

На ее щеках выступили красные пятна, а темные волосы превратились в сплошную массу скрученных, как штопор, прядей. В каком-то смысле ее можно было считать мятежной и непокорной, но было очевидно, что она очень переживает по поводу того, что о ней думают родители.

И опять у Нила появилось неприятное ощущение от осознания, что какие-то фрагменты общей картины находятся не на своем месте. Она была парадоксальна, эта Феба. И чувства, которые она в нем вызывала, были очень противоречивы. С ней он чувствовал себя неловко, но в то же время она была странным образом неотразима и по-своему даже очаровательна. Несмотря на то что Нил едва знал эту девушку, впервые после смерти отца у него возникло ощущение, что с ней он не одинок в темноте, что он на своем месте. И это было удивительно.

Нил настолько глубоко погрузился в свои мысли, что не сразу услышал Фебу, которая чуть раздраженно спросила его:

— У тебя с этим какие-то проблемы?

В ее голосе прозвучала вызывающая нотка, но когда он заглянул ей в глаза, то заметил все ту же уязвимость, какую-то глубинную вспышку, свидетельствующую о том, что внутри нее что-то сломлено. Какое-то мгновение Нил молча смотрел на Фебу, стоявшую перед ним на коленях и в своей футболке и трусиках в цветочек похожую на маленькую девочку, которая ожидала, когда ее отнесут в постель, — или на тяжело больного человека, ищущего отпущения грехов.

— Ни малейших, — помедлив, ответил он.