Чужие страсти полностью

— Я смогу вздохнуть с облегчением, только когда мы получим результаты сканирования после твоей следующей компьютерной томографии, — заявила она. Через несколько недель закончится этот курс химиотерапии, и они смогут узнать, принес ли он желаемый результат. Ему бы очень хотелось быть настроенным так же оптимистично, как Джиллиан. — Что доктор Гроссман сказал о твоей температуре?

— Я ему ничего не говорил. Он уехал на праздники, поэтому я решил подождать до следующего приема. В любом случае это не так уж важно. — Возможно, периодическое плавное повышение температуры у него было просто частью реакции на химиотерапию, наряду с другими побочными эффектами, как, например, рвоты, выворачивавшие наизнанку желудок, и выпадающие клочьями волосы?

Джиллиан бросила на него строгий взгляд.

— Вон, ты же знаешь, это не тот случай, чтобы валять дурака. У тебя рак. Даже несмотря на все то, что они дают тебе сейчас, я не всегда уверена, что эти врачи сами знают, что делают. Тебе нельзя упускать ни одного шанса. — Она нахмурилась, и ее маленькие ручки еще крепче сжали руль.

— А я уверен, что доктор Гроссман знает, что он делает.

Она презрительно фыркнула.

— Ну, допустим. Но если бы ты был его больным другом или родственником, он бы не уехал кататься на лыжах в Аспене, вместо того чтобы принять тебя.

— Я бы не сказал, что сейчас в этом есть крайняя необходимость. Давай не будем делать из мухи слона, о’кей? — Вон изо всех сил старался скрыть свое нетерпение. У Джиллиан были добрые намерения, и она была просто бесподобна, разрешив ему обосноваться у нее дома, не говоря уже о том, что эта маленькая женщина самоотверженно ухаживала за ним в те дни, когда он не мог встать с постели. И дело не ограничивалось домашней заботой. Когда однажды Лайла не смогла приехать в город на его регулярный прием у врача по средам, Джиллиан без колебаний бросила все, чтобы отвезти его в больницу, хотя знала, что ей придется два часа дожидаться под дверью, пока ему будут делать химиотерапию. Иногда она немного перегибала палку, но он знал, что чаще всего ее беспокойство было оправдано. — Обещаю, что позвоню доктору Гроссману, как только он вернется; а если мне станет хуже, то даже раньше. — Он заметил, как по лицу Джиллиан промелькнула тень страха, который она обычно тщательно скрывала, и это наполнило его теплым чувством к ней. — Послушай, Джил, я понимаю, что, вероятно, уже давно умер бы, если бы не ты. И мои обглоданные стервятниками косточки валялись бы сейчас где-нибудь посреди пустыни. Но не нужно так хмуриться. Прошу тебя, Рождество все-таки.

Она сухо хихикнула.

— Ничего с тобой не сделается. Ты слишком упрямый, чтобы просто так умереть.

— Это я упрямый? Кто бы говорил!

Джиллиан была самым настойчивым человеком из всех, кого он знал. И она держалась за него мертвой хваткой, как морской моллюск держится за скалу. Не то чтобы Вон возражал против этого. Она приняла его к себе уже больного, не задавая никаких вопросов и не устанавливая никаких временных рамок. Помимо этого Джиллиан постоянно выступала в роли Флоренс Найтингейл[83]. Она читала ему, когда он был слишком слаб, чтобы сфокусировать взгляд на тексте; она давала ему сосать кубики льда, когда он был так обезвожен после непрерывных рвот, что не мог поднять голову с подушки; она приносила ему куриный суп из закусочной «Эйзенберг’с» и воздушный рис из «Сити Бейкери», чтобы поддерживать его аппетит. Он знал, что в результате этого она выбивается из своего рабочего графика, хотя сама она, похоже, не очень переживала по этому поводу. А еще ему казалось, что на самом деле Джиллиан… получает от этого удовольствие.

Эта мысль скользнула, как змея, и кольцами обвила его сердце, сердце, которое обычно было наполнено снисходительностью по отношению к его бывшей подружке. Змея эта шипела ему: «Тебе не кажется, что это очень удобно для нее, когда ты валяешься, словно жертвенный теленок?» В конечном счете именно непоседливый образ жизни Вона послужил причиной их расставания. Джиллиан устала дожидаться его появления в промежутках между очередными разъездами. Она обвиняла его в том, что он пытался оправдывать уклонение от настоящих отношений своей работой и занятостью. И вот теперь его удерживало на месте нечто более сильное, чем любовь хорошей женщины. Конечно, Вон не сомневался, что Джиллиан искренне желала, чтобы ему стало лучше, но иногда ему казалось, что в глубине души она все-таки была рада тому, что он находится сейчас там, где хотелось ей.

Мысль эта удручала его. Пытаясь ее прогнать, он переключил внимание на распечатку карты с сайта «МэпКвест» у себя в руках.

— На следующем светофоре направо, — скомандовал он. — Так мы выедем на главную улицу, Мейн-стрит. Судя по карте, мы всего в нескольких милях от дома Абигейл.

— А она знает о твоем приезде? — спросила Джиллиан, разумеется, имея в виду Абигейл.