Чужие уроки — 2007 полностью

Маркетинговая стратегия Sony начиналась вполне заурядно: знакомства в государственных ведомствах и министерствах, добрые отношения с Оккупационной администрацией, кумовские лазейки во влиятельных семейных кланах. Показательна история продаж первого звукозаписывающего агрегата «Тацуко» - 30-килограммового G-Type. Масао Курахаши, представляющий интересы старинного сёгуната Токугава, прикупил у «Тоцуко» в 1950 году 50 «джи-тайпов» по 120 тысяч иен за штуку, установил продажную цену в 168 тысяч иен и разослал рекомендательные письма по всем высокородным домам Японии. G-Type производил на потомков самураев неизгладимое впечатление, цена тоже всех устраивала, вот только за полгода Курахаши не сумел продать ни одного магнитофона.

Как часто бывает в жизни, удача улыбнулась смекалке: Масао Курахаши, к тому времени уже перешедший на службу в «Тацуко», организовал грандиозное турне по школам Японии с лекциями на тему прогрессивной роли звукозаписывающей техники в образовательном процессе. Информацию о мыслимых и немыслимых способах применения магнитофонов Курахаши с подачи Морита почерпнул из одноименной американской брошюры «999 Uses of the Tape Recorder». По уже сложившейся доброй традиции лекции Курахаши проходили не под эгидой «Тацуко», а от имени добровольного некоммерческого «Общества поддержки звукозаписи в образовании». Разумеется, фиктивного и, естественно, созданного самой «Тацуко».

Эффект оказался ошеломляющим: учителя, директора школ и работники министерства образования судорожно оглядывались по сторонам в поисках устройства, открывающего ворота будущего, и натыкались на единственный прибор, представленный на рынке, - G-Type! Так появилась гениальная стратегическая установка Sony на собственноручное формирование рынка. И поныне Sony, вместо того чтобы подстраиваться под уже существующие требования конъюнктуры, сначала изобретает собственное оригинальное, ни с чем не совместимое устройство, а затем перекраивает под него рынок. Ни одно из технических решений Sony так никогда и не обрело статуса общепринятого стандарта (кроме 3,5-дюймовых флоппи-дисков), зато почти все они подарили миру незабываемые культовые устройства: Trinitron, Walkman, PlayStation.

Полагаете, факт гипертрофированной «американскости» Sony вызывает у нас осуждение? Боже упаси! Сведение отношений между этими нациями к черной трагедии Хиросимы и Нагасаки - непростительная историческая близорукость. Америка, начиная с середины XIX века, не только выполняла роль, аналогичную роли голландской Ост-индской компании [9], но и была единственным добросовестным проводником Японии в западную цивилизацию. Своим чудесным возрождением после Второй мировой войны Япония также обязана в большой степени трем американским факторам: экономической политике Оккупационной администрации, колоссальным финансовым вливаниям и практической деятельности таких личностей, как Уильям Эдвардс Деминг [10].

Чтобы устранить остатки недопонимания, завершу статью лобовым панегириком. Sony, беспредельно японская по духу и американская по воплощению, представляется нам идеальным симбиозом, только и способным обеспечить бойцовские качества, необходимые для выживания в сложнейшей конкурентной борьбе современности. Изворотливое лукавство и плутовство маркетинга Sony - не более чем обратная сторона эффективного метода проб и ошибок, задействованного отцами-учредителями с первых дней существования компании, метода, в котором проприетарность технических решений - не только самооборона в поиске своего места под солнцем, но и залог технологического прогресса всей нашей многострадальной цивилизации.

Единственная, на мой взгляд, угроза целостному и органичному существованию Sony в будущем символически представлена фигурой Говарда Стрингера. Тем не менее, почти не сомневаюсь, что японцам хватит мудрости, чтобы отстоять независимость, как это всегда им удавалось на протяжении истории.

Сергей Голубицкий, опубликовано в журнале "Бизнес-журнал" №2 от 30 Января 2007 года.

http://offline.business-magazine.ru/2007/111/279008/

Говард: Оксана, ты могла бы дать черному?

Оксана (колеблясь): Не знаю. Наверное, нет.