Боб с трудом понимал, в чем смысл этого копошащегося многорукого и многоногого механизма, изо дня в день ездившего по рельсам под названием "жизнь". А потому совсем не огорчился, когда его разыскали старые дружки с зоны и предложили выгодное дело. Хитроу даже обрадовался. Он снова почувствовал прилив адреналина в крови, жажду схватки, желание выходить из борьбы победителем.
Теперь речь уже не шла о каком-то жалком банкомате с грошовыми суммами. Повзрослевшие ребята с зоны смотрели на жизнь более прагматично. Урвать так урвать... Нападение на машину инкассаторов было неудачным. Вчетвером, в черных масках, они подловили конвоиров в тот момент, когда те выносили большую сумму денег из банка. Но инкассаторы продемонстрировали отменную выучку и мгновенно среагировали на атаку.
В завязавшейся перестрелке двое из подельников Боба были сразу убиты. Третий парень получил тяжелое ранение в живот и позднее скончался в госпитале. Хитроу оказался единственным, кто пережил то утро: ему пуля лишь пробила руку. Из инкассаторов пострадали двое: одного уложили на месте сразу, у выхода, второй получил несколько неприятных ранений, но позднее оправился. Также пострадала женщина, случайно вывернувшая на роковую улицу из-за угла. Пуля раздробила ей кость ноги, и, как впоследствии узнал Боб, женщина осталась хромой на всю жизнь.
Адвокатам Боба Хитроу удалось доказать, что инкассатор был убит не из пистолета, который держал в руках шестнадцатилетний подросток. "Работать" то дело юристам-защитникам было легко: все "тяжелые" статьи "повесили" на убитых. Именно поэтому Боб получил сравнительно мягкое наказание - пять лет.
Но вторая отсидка, более длительная, сделала его умнее. Боб отлично понимал, что провести жизнь вот так - от срока до срока - просто глупо. На карьере, которую отец планировал для непутевого сына, можно было смело поставить крест. Впрочем, как раз об этом Боб мало сожалел. Его доводила до безумия мысль, что придется десятки лет "гнить" в офисе, подставляя задницу боссам всякий раз, когда у тех будет плохое настроение.
Юристы! Вот кто умеет жить! Хитроу смекнул это на процессе, придя в восторг от того, как ловко его адвокаты вывернули все события в пользу Боба. Срок таял на глазах, и, хотя ему "вкатили" пять лет, парень отлично понимал, что это лишь благодаря великолепной работе защитников.
К сожалению, путь в адвокаты был для него закрыт. Чтобы стать юристом хорошего уровня, требовалось не просто закончить приличную школу, надо было еще проучиться пять лет в высшем учебном заведении. А Боба с таким "послужным списком" уже не встречали там с распростертыми объятиями.
Что было делать? Решение созрело как-то неожиданно и случайно. Хотя, вспоминая об этом потом, Хитроу думал, что все в жизни подчинено неким невидимым законам. Словно бы кто-то дергает за нити, то останавливая: "Нет, не сейчас!" - то двигая в нужную сторону: "А вот теперь пора!"
Покинув родительский дом, который стал для него чужим, Боб слонялся по городу, размышляя, как теперь быть. Висевшее на стенде объявление: "Известному политику Эдуарду Голощекову требуются молодые, инициативные, энергичные помощники для участия в рекламной кампании" заставило его остановиться.
Политика! Вот где следовало попробовать силы. Политику не надо заканчивать высших учебных заведений, чтобы стать популярным. Либо язык хорошо подвешен и ты способен завладеть вниманием толпы, либо не обладаешь внутренней силой, и тогда не помогут ни красные дипломы, ни правильные слова.
Молодой зэк, недавно вышедший на волю, присел на скамейку, перечитывая строки короткого объявления. Именно в тот момент он забыл свое прошлое имя и биографию, придумав совсем другого человека, Боба Хитроу, без родственников и зоны, в активе у которого имелись железное здоровье и море амбиций.
В лице Эдуарда Голощекова юноша обрел достойного учителя, у которого перенял многие приемы работы с избирателями и чиновниками. Он стал понимать, кто приводит в действие невидимые механизмы, управляющие массами людей. Школа Голощекова привела Боба в восторг. Он учился прямо на улице, на митингах, на диспутах, во время он-лайн дебатов, транслировавшихся по каналам общегалактического видения.
