Девица на выданье действительно оказалась своеобразной. Её нетрадиционной красоте могла позавидовать любая нежить. Это ж надо было родить такое чудище!
Отец тоже, между нами, не подарок, но мужчине можно, у него другие достоинства в запасе, а вот у девушки… Тут, сколько ни щурься и глаза ни прикрывай, ничего не исправишь. Не знаю, по-моему, если даже выпить бутылку чистого дратта, всё равно останется образиной. Высоченная, с лошадиным лицом, острым носом и необъятными формами. Её бы в балагане показывать!
Разумеется, я воздержался от публичного обсуждения достоинств юной леди, ограничившись лишь вежливой констатацией факта, что сия особо чрезвычайно мила. Девица-кобыла заулыбалась, тут же начала строить мне глазки (немудрено, поди, первый кавалер, который не сбежал при виде неё), а отец страдальчески вздохнул. Ничего, за ваши деньги мы это исправим. Не на всю жизнь, но пару месяцев протянем. Потом заклинание и продлить можно, чтобы церемония бракосочетания не закончилась оглушительным скандалом.
Перейдя из гостиной в кабинет хозяина, начали обсуждать, какой ему видится красавица-дочка. Воображение у помещика было незамысловатым и смогло расщедриться лишь на голубоглазую блондинку. Пришлось разубеждать его: если из-под вуали видны тёмные кудри, то и делать придется либо шатенку, либо брюнетку. А голубые глаза – это пожалуйста, тут никаких ограничений.
Сошлись на брюнетке – мол, так эффектнее. Волосы погуще и подлиннее, глаза – как озера, ресницы – крылья райской птицы, фигурка – поизящнее, то есть талия и ляжки потоньше, а грудь – повыше. Ножку уменьшить, а то этой принцессе только солдатские сапоги носить. Я терпеливо всё это записал и поднял гонорар на тридцать золотых: за сложность. Помещик опять вздохнул, но согласился. Понимает, что без меня сидеть его дочуре в девках даже с семью тысячами приданого золотом. Всякие там земли и перспектива наследования имения – не в счёт.
Получил аванс, отправился на половину леди проводить эксперимент по превращению гадкого утенка в лебедя. Возился около часа, стараясь проделать все так, чтобы иллюзия казалась достоверной не только на вид, но и на ощупь.
Девица хихикала, болтала всякую чушь о моём мастерстве, я не слушал.
Результат работы помещика удовлетворил, и мне со словами искренней благодарности была вручена вторая половина гонорара.
Счастливое семейство пригласило меня немного погостить у них, я отказываться не стал и припеваючи провёл возле своего творения почти целую неделю. Творение, наверное, и ставшее инициатором такого неслыханного аттракциона щедрости, рассчитывало на то, что я стану за ней ухаживать – не дождёшься, дорогая, уж я-то знаю, что спрятано под красивой оболочкой!
Из имения кобылы-невесты отправился сразу в Эдин.
Расплачиваясь за обед на одном из постоялых дворов, вспомнил об Одане. Надо вернуть задаток, если только, тут я усмехнулся, будет, кому отдавать.
Нехорошо, конечно, я поступил, но мне моя жизнь, ой, как дорога! Да и договор у нас держался только на одном моём честном слове и твоём скромном авансе. Выплати ты всю сумму целиком, тогда бы да, а так… Жалко мне тебя, поймают и засудят, а то и вовсе без суда убьют – это в стиле Наместника, но себя-то мне жалко больше. Так что всё, что могу, - мысленно пожелать тебе удачи.
Ладно, так и быть, если ещё раз увижу, дам тебе одну штучку – от смерти не спасет, но в бегах поможет.
Ты умненькая, может, как-то и выкрутишься. Я бы на твоём месте поскорее попытался вернуть себе память: иногда воспоминания – мощная сила. Вдруг там отыщется что-то такое, с помощью чего можно будет одотьера прижучить?
Лгор что-то не объявлялся, на него не похоже. Глянуть, что ли, где он?
Результат меня не порадовал, Лгора, думаю, тоже – три фута земли над головой и собеседники-черви.
Мёртв и валяется совсем не там, где я предполагал его найти. На охоте, что ли, подстрелили? Что ж, бывает! Только как-то странно: в одежде, с четырьмя ранениями, нанесенными профессионалом, возможно, с близкого расстояния. Крестьяне убивают топором или и вовсе подойти бояться – правильно, кстати. Тут арбалет нужен, копьё, алебарда, тот же старый добрый лук… Видимо, напал на кого-то, а жертва не из слабых оказалась.
Вот до чего потакание инстинктам, рыбьи кишки их раздери, приводит!
А ведь девочка с ним была… Куда делась? Тоже в земле, или в брюхе у этого удобрения?
Неважно, где, я не вмешиваюсь, мне нет до неё никакого дела. Точнее дело есть, но одно, пустяковое, ради него и стараться не нужно. Впрочем, если разобраться, аванс я могу и не возвращать: я сполна его отработал. Без меня, дорогая, тебя бы трижды сцапали.
