Пока я принимаю душ, Дина находит мне подходящие брюки. Потому что у меня есть только спортивные шорты. Сжевав на ходу бутерброд, я выхожу из дома. Зачем я это делаю? Цепляюсь за призрачную надежду обрести того, кому можно доверять?
— Ничего, что уже темнеет? — спрашиваю я.
— Ночью меньше мобилей, сможем разогнаться как следует!
Тен Наро помогает мне застегнуть шлем и я усаживаюсь на кожаное сиденье за его спиной. Он так стремительно срывается с места, что я изо всех сил вцепляюсь в его куртку.
— Держись крепче! — слегка обернувшись, кричит он.
Если мы во что-нибудь врежемся, даже регенератор не поможет, — проносится в голове. Но я умею мгновенно давить подобные мысли.
После пары виражей, от которых у меня голова вжимается в плечи и по коже пробегает мороз, я, наконец, начинаю привыкать. Для полной уверенности я обнимаю тен Наро и сцепляю пальцы перед его грудью. Ничего личного, просто безопасность!
Совсем скоро я уже смотрю по сторонам и поражаюсь, как быстро, сливаясь в полосы, мимо нас проносятся огни погружающегося в ночь города. Мы проезжаем его насквозь и разворачиваемся на гигантской многоуровневой развязке, где внешняя кольцевая магистраль пересекается с выходящим из города шоссе. Кажется, мне начинает нравиться. И чем дальше, чем быстрей, тем больше! Такого я ещё не испытывала! Это похоже на первый полёт.
Кейн поворачивает к мосту через реку. Издалека он выглядит лёгкой ажурной аркой. Вблизи же становятся видны удерживающие его мощные крепления из сверхпрочного металла. Вздымающаяся перед нами серая лента дорожного покрытия кажется бесконечно уходящей в небо. Кейн выжимает из мотора всё, что можно, и вот мы уже на самом верху. Я замираю от восторга перед открывшейся панорамой ночного Эйлара. Почему он не показал мне этого раньше?
Теперь мы несёмся вниз, и кажется, что вот-вот взлетим. Такая скорость явно не для наземного транспорта. Я не нахожу слов, чтобы передать эти ощущения. Как будто я становлюсь одним целым с небом, с воздухом, да со всеми стихиями мира! Кейн, похоже, чувствует то же самое, потому что наши голоса сливаются в единый ликующий крик.
— Теперь мы в расчёте! — говорит он, когда, наконец, останавливается. Он паркует мобайк рядом с ночным кафе на набережной и забирает у меня шлем.
— Ты проверяла меня, а я тебя! — отвечает он на мой недоуменный взгляд. — Знаешь, этот способ хорошо помогает отсеивать домогающихся красоток! Последняя и минуты не выдержала. Визжала так, что даже через шлем чуть не оглушила!
Мне неприятно слушать такое, и я уже собираюсь сказать ему что-нибудь едкое в ответ. Но он вдруг произносит:
— Я был неправ тогда. Мне следовало выслушать тебя.
Я молчу. Я не знаю, что сказать на это. То, о чем я думала тогда, теперь кажется потерявшим смысл.
Кейн проводит меня к столику на открытой террасе. Я разворачиваю экран, чтобы написать Дине, что со мной всё в порядке, и замечаю новое сообщение. От Дейна тен Заро. Мне становится не по себе. Я не хочу играть с огнем и удаляю его, даже не просмотрев.
Видимо, что-то все-таки отражается у меня на лице, потому что Кейн спрашивает:
— Что-то случилось?
Я рассказываю ему о знакомстве с тен Заро. Он мрачнеет.
— Это один из самых могущественных кланов! И они привыкли добиваться своего.
Только этого не хватало, — думаю я. — Мало мне тен Соро, теперь еще и этот…
Желая перевести разговор на другую тему, я спрашиваю:
— Ну и как тебе быть миллионером?
— Я думал, это что-то изменит. Но нет. Просто цифры на счете. Хотя в процессе было интересно. Я вошел в такой азарт, что забывал про еду и сон!
— В вашем мире деньги дают больше возможностей!
— Это да. Вот думаю флаер купить. Научишь меня?
— Можем начать хоть завтра на нашем. Только обруч для управления сделай!
— Ты хороший учитель! Я каждый день делал те упражнения!
— Мы можем попробовать пойти дальше. Вдруг у тебя уже получится телепатический контакт? Только не здесь и не сейчас.
— Да, конечно, — соглашается Кейн.
— И я не учитель. Всего лишь преподаватель.
— Какая разница?
— У нас очень большая!
— Расскажи!
— Смотри, каждому человеку когда-то приходится обучать своих и чужих детей, коллег, проводить стажировки или курсы по своей специальности. Это просто преподавательская деятельность, азам которой обучают в каждом лицее.
Учитель же — это своего рода общественный статус. Человек, которого особенно уважают, к чьему мнению прислушиваются. Чтобы им стать, надо достичь высот мастерства в своем деле, иметь авторитет и безупречную репутацию. Потом получить рекомендации как минимум трех других учителей и пройти годичное обучение в академии. Учителя руководят образовательными сообществами и состоят в сетях профессиональных лицеев в разных сферах. Короче, организуют работу и поддерживают единство системы образования всего Нового Айрина.
— Разумно! — восхищается Кейн.
Тем временем приносят наш заказ. Кафе принадлежит к самым дорогим и качество еды здесь приличное даже по нашим меркам.
Наверняка берут продукты в экопоселениях, соображаю я.
— Скажи, Тэми, — спрашивает вдруг Кейн, — что для тебя самое трудное в нашем мире?
