Астрид почувствовала, как сжимаются её кулаки. Она знала, что это затишье не будет длиться вечно. Если бы она сейчас могла видеть лицо Макса Бури, то не сомневалась бы: он наверняка улыбался, а его глаза жадно блестели в предвкушении. У Лундберг не было никаких иллюзий — психологический портрет этого человека давно был ей ясен. Он не напуган. Он в возбуждении. Он жил ради этого момента, ради битвы, ради хаоса, который поглощал всё вокруг.
—Кажется, я нашла своего кумира, — прошептала Барбара, затаив дыхание. Её голос прозвучал так, будто она была под гипнозом. — Вы видите это, фэм?
Астрид бросила на неё взгляд. Она уже не знала, как реагировать на слова своей подчинённой. Очевидно, что у той что-то наподобие посттравматического синдрома, или как это правильно называется в психологии. Лундберг не была специалистом, но была уверена в одном: Барбаре после всего этого понадобится помощь хорошего врача.
Но Касанда продолжала говорить, заворожённым тоном, почти шёпотом:
—А то, что он сделал до этого! — она перевела взгляд на глайеры, словно искала там подтверждение своим словам. — Его навыки управления... Я подняла информацию о нём из доступных файлов Архивариуса. Макс Буря, вордо-пилот 11 уровня. Это максимальный уровень в этой профессии. Но я уверена, он давно вышел за рамки имперских классификаций. Он выше! Его навыки, его стиль... они не имеют аналогов среди известных данных.
Астрид нахмурилась, чувствуя, как слова Барбары пробуждают в ней противоречивые чувства.
—Он заставил двигаться мехов Конфедерации так, как даже их инженеры не могли себе представить, — продолжала Барбара, её голос напоминал человека, рассказывающего о чуде. — Это не просто управление. Это искусство.
Лундберг сжала зубы.
—Это безумие, — пробормотала Астрид себе под нос, глядя на неподвижные фигуры Амниумов, Протуберанца и окружающих их Палачей.
Наконец, появилась главная фигура на действующей сцене. Над головами андроидов, словно грозовая туча, завис лёгкий фиолетовый глайер с символикой Восьмого Отдела. Его приглушённое свечение бросало мрачный отблеск на разрушенную улицу, подчёркивая символ Имперского Дворца.
Астрид почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Восьмой отдел. Личная служба Имперского Дворца. Их присутствие означало одно: ситуация вышла из-под контроля настолько, что теперь этим делом будут заниматься на самом высоком уровне.
«Если этим делом заинтересовались на таких верхах, то хаос скоро прекратится», — подумала она, ощущая, как её напряжение сменяется тенью облегчения. Лундберг позволила себе поверить, что вскоре всё закончится.
Глайер медленно и бесшумно снизился, его корпус выглядел пугающе гладким, словно выточенным из единого куска металла. Даже в этом хаосе и разрушениях его присутствие внушало неумолимый порядок и власть. Он словно говорил: «Мы здесь, чтобы всё вернуть в привычное русло. Так, как должно быть».
Но что-то в этом спокойствии насторожило Астрид. Слишком холодное, слишком безмолвное присутствие. Она знала, что Восьмой отдел не приходит просто так. И когда они приходят, часто возникает ощущение, что порядок — это лишь другая форма хаоса.
В подтверждение её догадок, один из Амниумов, стоящих в центре, внезапно активировал плазменный резак. Без малейшего промедления он согнул массивные ноги, готовясь к прыжку, и, словно управляемый инстинктом разрушения, взвился в воздух.
Глайер ещё не успел завершить своё снижение, когда раскалённый до бела клинок резака разрезал его корпус пополам. Разрыв сопровождался ослепительной вспышкой и дождём искр, которые осыпали улицу, как звёздный град. Машина, расколотая на две части, начала заваливаться, и её обломки рухнули вниз, разбиваясь о землю.
— Да ну нафиг! — с голосом, полным восторга, воскликнула Барбара, тут же прикрыв ладонью рот.
Астрид застыла, словно парализованная. Её взгляд был прикован к сцене, которая поразила её до глубины души. Всё, что она видела раньше, — бои, уничтожения, даже координированные атаки Амниумов — померкло перед этим поступком.
Этот прыжок, этот удар не просто разрушали её представления о тактике и логике. Это было сродни вызову самой Империи, равносильному особо жестокому самоубийству. Но худшим в этой истории было другое.
В деле, где замешан восьмой отдел не бывает случайных свидетелей. Каждый попадает под особое ...
—Фэм, — пробился голос Малюшкина, — Астрид, вам стоит кое-что знать. Если это возможно, немедленно уходите ... Подняты по ... вам стоит ...
***
Абай уже понял, что домой он сегодня не попадет.