Как правильно спасать принцессу от дракона?! Ну что вы! Нет-нет! И в мыслях не было! Я еще не окончательно рехнулся, чтобы воевать с драконом. Лучше, скажите, как ее правильно воровать. А сеять панику и разрушения обязательно? Просто летать я как-то не обучен… И огнем плевать не умею. А хотя… Как, говорите, её спасать-то? Где я вам гнома возьму? А эльфы отродясь в наших краях не водились. Без них точно никак? Традиция, говорите? Есть определенные правила? Ну и тьфу на вас! Всё! Я пошёл! И не надо мне этого высокородного хлыща в няньки навязывать, сам разберусь как-нибудь! Не маленький!
Гудрон вышел на поляну и остановился. Вокруг все чирикало, щебетало, стрекотало и цвело самым бессовестным образом. Это буйство красок и песнь во славу жизни действовали на него крайне удручающе. Если б землю застилал клубящийся туман, солнце висело на небе мутным пятном среди туч, а на голой растрескивающейся земле некуда было поставить ногу из-за обгоревших скелетов или трупов разной стадии разложения, парню и то было бы спокойней. По крайней мере, такая картина казалась логичной и естественной в данных обстоятельствах. Однако факт оставался фактом — путь к логову дракона был неприлично спокоен, безопасен и приятен во всех отношениях.
Кое-как уняв дрожь в коленках и подозрительно оглядевшись по сторонам, ожидая неприятных сюрпризов на свою голову, кузнец пошел-таки дальше.
А ведь вся его предыдущая жизнь никогда не давала повода даже подумать, что ему когда-нибудь придется покинуть родной дом и так рисковать собой. Родился и жил юноша в Ироле — королевстве настолько маленьком, что местный король знал всех своих подданных по именам. О существовании Иролы другие государства даже не подозревали, впрочем немного от этого теряя. Обитатели карликовой страны были отчаянными домоседами, свято верившими, что дальше капустных полей нет ничего такого, что может их заинтересовать.
Родную деревню парень покинул часа два назад, и теперь вокруг него простиралась дремучая заграница. К его удивлению, она ничем не отличалась от пустыря за ирольским кладбищем. По крайней мере, крапива и лопухи выглядели совершенно так же, а некоторых мух он чуть ли не узнавал в лицо.
Солнце припекало безбожно. Насекомые с противным жужжанием лезли в лицо и вгрызались в незащищенные части тела.
Рубашка окончательно пропиталась потом и прилипла к спине. Одурев от жары, кровопийц и крапивы, Гудрон, продираясь сквозь густую растительность, в который раз серьезно задумался о том, чтобы послать этот глупый поход подальше и вернуться в родную кузницу, как вдруг нечаянно споткнулся о невесть откуда здесь взявшееся бревно и, беспомощно взмахнув руками, упал в воду. С этого места открывался чудный вид на скрывавшуюся в зарослях реку, камыши, противоположный берег и какой-то лесок невдалеке. Впрочем, измученного парня данный пейзаж оставил совершенно равнодушным, если не сказать больше.
Водоем был совсем мелким и очень холодным. Отплевываясь от воды, песка и мух, захваченных ртом во время падения, человек попытался встать. Однако ноги разъехались на водорослях, и он снова упал на спину, больно ударившись затылком о дно. Иролец сел и, тихо, но очень выразительно матерясь, принялся со злостью запихивать в свой дорожный мешок то, что из него повыпадало во время всей этой акробатики. Неожиданно его внимание привлек звук, который можно было расценить лишь как хихиканье. На другом берегу речушки сидел старичок сомнительного вида и самым бессовестным образом веселился. Рядом с ним лежало сервированное продуктами полотенце. У юноши ни на секунду не возникло сомнений, кто являлся причиной столь бурной радости. Убедившись, что собрал все, он встал и, закинув мешок на плечо, по колено в воде побрел к противоположному берегу, изредка кидая мрачные взгляды на старика, который уже почти плакал от смеха. Парень вышел на сушу и, демонстративно игнорируя незнакомца, захлюпал в сторону леса.
— Под ноги смотреть надо. И жизнь сразу покажется светлей и приятней.
Прикинувшись очень обиженным глухонемым, Гудрон продолжал удаляться от противного голоса за спиной. Тем временем тот продолжал:
— Дай-ка подумать… До ближайшего населенного пункта часа два — два с половиной пути. Но что-то мне подсказывает, именно оттуда ты и идешь. До следующего по удаленности жилья можно добраться дня за три, хотя тебе, молодому да крепкому, вероятно, потребуется чуть меньше времени. Правда, из еды у тебя, судя по тому, что плавало в реке, только кисель из хлеба, ила и песка, а также пара мелких яблочек. Думаю, очень кислых. А в лесу водятся комары с мой кулак размером. Я уж не говорю о пауках, змеях и прочих радостях жизни типа возможных ночных заморозков. Однако есть и другой вариант. Буквально у тебя за спиной сидит местный житель, который мало того что отлично ориентируется в округе, так еще и по счастливой случайности захватил с собой лишний бутерброд да запасную кружку.
Повисла красноречивая пауза. Кузнец остановился и принялся обдумывать перспективы. В его душе чувство оскорбленного достоинства вступило в неравный бой со здравым смыслом и желанием поесть задарма. Старик, загораживая ладонью глаза от солнца, ехидно щурился в сырую спину потенциального сотрапезника, ни секунды не сомневаясь, что же победит в этой извечной борьбе. Тяжко вздохнув, юноша развернулся и направился в сторону чудовищно ухмыляющегося старца, делая вид, что оказывает тому великую честь.
