– Ну нет в тебе ни грана деликатности, вот ей-богу, другая бы обиделась. Да, у меня к тебе целых два дела. Одно как к брату, а другое как к императору. С какого начать?
– Пожалуй, с братского.
– Хорошо. Ты несколько лет назад сделал маман велосипед с мотором, но сейчас она на нем ездить не может и подарила его мне. Научишь кататься?
– С удовольствием, но учиться лучше на обычном, без всякого движка. Вот когда его хоть немного освоишь, можно будет пересесть на мопед.
– Но у меня нет обычного велосипеда!
– Зато у меня они есть. Тебе как хочется – приезжать сюда на уроки или просто жить здесь, пока продолжается обучение?
– Неужели жить тут тоже можно?
– Разумеется, ты же мне не чужая. Правда, гостей придется принимать по предварительной записи – это все-таки императорская резиденция, а не проходной двор.
– А долго придется учиться?
– Если как следует, то месяца два.
– Ничего, столько времени я и без гостей обойдусь, буду сама наносить визиты. Можно переходить ко второму вопросу?
– Мне переодеться в парадный мундир или тебе император и в таком виде сойдет?
– Алик, ну вечно ты надо всем смеешься, а вопрос-то серьезный. Сандро недавно вернулся из плавания в Индию, привез мне много подарков, признался в любви и сказал, что не может без меня жить. Вот.
Разумеется, соврал, мрачно подумал я. Хорошо хоть какую-нибудь гонорею не привез, а то ведь из Индии запросто мог. И кивком предложил сестре продолжать.
– Ты его не прогонишь, когда он придет просить у тебя моей руки?
– Пусть просит, я против вашего брака ничего не имею.
– Спасибо, Алик, я всегда знала, что ты меня любишь! Что я могу для тебя сделать?
– Спросить у Ольги, не желает ли она тоже научиться ездить на мопеде. И если у нее такое желание появится, уговорить маман, чтобы та ее отпустила на время учебы.
– Но она же совсем маленькая, ей всего десять лет!
– Спасибо, я помню, но чем раньше начнешь учиться ездить, тем лучше будет результат.
Дело было в том, что Ольга казалась мне довольно умной и решительной девочкой, и у нас Ритой уже появились планы, к какому делу ее со временем можно будет пристроить.
Тут раздался осторожный стук в дверь, и после моего «да, войдите» в кабинет зашел младший секретарь с двумя чашками со свежезаваренным кофе, блюдцем с булочками и в сопровождении здоровенного серо-полосатого кота.
– Ой, какая киса красивая! – восхитилась Ксения.
Я тоже был в какой-то мере доволен, что кот не черный. Потому как секретарь-кошатник ухитрился добиться того, что по соответствующей команде любой из двух приближенных к его персоне хвостатых начинал ходить за ним как собачка. И если у меня сидел посетитель, а у Петра Маркеловича появлялось ко мне какое-то дело, то масть секретарского сопровождающего являлась этаким маркером.
Серо-полосатый кот означал, что дело не безумно срочное и может потерпеть, но тем не менее оно довольно важное. Черный – что аудиенцию лучше не откладывать более чем на полчаса. Ну а в случае появления по-настоящему срочных новостей звонил телефон.
– Поставь сюда, – указал я секретарю место на краю стола. – И не подскажешь, где сейчас господин Рыбаков?
– На кухне, ваше величество, знакомит шеф-повара с новой формой отчетности. Он сказал, что это примерно минут на тридцать.
– Спасибо, можешь идти.
Беседа с сестрой продолжалась еще те самые полчаса, а потом я поднялся на третий этаж, где в небольшой гостевой комнате рядом со зрительным залом меня уже ждал канцелярист. Мы прошли в кабинет, и я предложил:
– Рассказывайте, Петр Маркелович.
– Александр, вы, конечно, помните, как три года назад я с вашего, так сказать, благословения позволил себе немного лишнего в финансовом плане.
– Разумеется. И что, возникла нужда повторить?
– Это вам решать. Дело в том, что ко мне обратился с предложением младший Поляков. Суть проста – он тоже хочет поучаствовать в подобном, причем обещает, что суммы, коими я смогу оперировать при его поддержке, станут значительно больше той, что вы мне в свое время санкционировали. В противном случае последует донос одновременно в Министерство финансов и лично министру двора. Разумеется, он считает все произошедшее тогда моей личной инициативой.
– Очень интересно, но я про этого вашего Полякова совсем ничего не знаю. Как его зовут, по отношению к кому он младший и вообще кто это такой?
– Зовут его Лазарь Соломонович, он делец, причем не очень удачливый. Их три брата. Старший, Яков Соломонович, банкир не из последних. Средний был железнодорожным магнатом и скончался в восемьдесят восьмом году.
Ага, прикинул я, как раз тогда, когда Витте инициировал встречу со мной. Интересно, что здесь причина, а что следствие? Надо бы разузнать, а пока…
– Довольно своеобразные имена для Поляковых, вы не находите? Как их настоящая фамилия?
– Самое интересное, что Поляковы. По крайней мере на протяжении трех поколений. Впрочем, это не мешает младшему быть главой еврейской общины Москвы.
