- Я с тобой, любимый.
- Как пожелаешь, дорогая…
- Нам всем сейчас нелегко, девочка моя, - княжна Оксана прижала Катю к себе и погладила по голове. - Но все образуется. Скоро Великий Князь вернется, и жизнь войдет в колею.
- А если Саша передумает? - Катя всхлипнула. - Когда они улетали, он даже проститься не забежал.
- Это война, у нее свои правила, - Оксана вздохнула.
- А если они не вернутся? Ходят слухи, что у них все сорвалось и теперь флот в страшной опасности.
- Глупости! - Оксана отстранила фрейлину и строго на нее взглянула. - Не смей так говорить! Даже думать так не смей! Они вернутся. И Саша твой образумится. Сама посуди, разве эта провинциальная девочка тебе соперница? Ну ступай, отдохни. И прекращай реветь. Нельзя тебе волноваться. А то ребенок будет капризничать. Иди к себе.
Катя утерла слезы и покорно побрела в свою комнату. Княжна ее не успокоила. Одна мысль, что соперница находится где-то здесь во дворце и может в любую минуту встретиться на пути, вызывала у Катерины приступ нервной дрожи. Нельзя было поселить ее в гостинице? Ну поговорили с князем, рассказала она о своих приключениях во вражеском плену, зачем задерживать ее в гостеприимных кремлевских покоях? Вон, профессора этого… Краузе никто на побывку не оставил. Поговорили и на лечение в Центральную больницу отправили. А эту ехидну в западном крыле поселили, в гостевых апартаментах, как княгиню какую-нибудь. Подумаешь, папа у нее большой начальник. Можно было и в «России» поселить, в люксе. Наверняка это Горохова идея. Кобель несчастный!
Приступ ревности оказался таким сильным, что у Кати заболел живот. Она в сотый раз прокрутила в мыслях все, что скажет этой Шурочке при встрече. Ничего приятного соперница не услышит, это точно. Все узнает и о себе, и о своих предках до седьмого колена…
Катя свернула в северный коридор и едва не остановилась от неожиданности. Под коленями ослабело, и ей с большим трудом удалось удержаться на ногах. Шура шла навстречу с таким видом, будто давно уже стала полноправной обитательницей Кремля. Во рту у Кати пересохло.
- Привет, - поравнявшись с соперницей, бросила Шура. - Ты - Катя?
- И что? - с вызовом спросила Катерина.
- Ничего, - Шурочка улыбнулась. - Просто я давно хотела познакомиться, но ты, похоже, меня избегаешь.
- А зачем нам знакомиться? Что обсуждать?
- Ты сердишься из-за Саши? Но между нами ничего нет.
- Так уж и ничего! - Катя почувствовала, что оторопь проходит, уступая место праведному гневу. - Задурила парню голову, а теперь ничего нет?! Скажешь, не к тебе он вечерами бегал, пока в поход не ушел?! Две недели, как на службу! Думаешь, я ничего не знаю?!
- Да не бегал он ко мне, - Шура искренне удивилась. - Ну встречались случайно в коридоре, парой фраз перекидывались. А потом он убегал по делам. Они все тут не спали даже, к походу готовились, какие встречи? Не веришь, у охраны спроси. Майор Трошкин да ефрейтор Бабин, вот моя компания была, все две недели.
- Ты можешь говорить что угодно, только знай, Сашу я тебе не отдам! Даже не смотри в его сторону! Поняла?!
- Ну знаешь! - Шура вспыхнула и залилась багрянцем. - Если ты так, то и я терпеть не намерена. Пусть Горохов сам решает, с кем ему быть!
- Ты стерва! Провинциальная выскочка!
- А ты столичная пустышка и вообще… - Шура оборвала реплику и, огорченно махнув рукой, пошла дальше.
Катя хотела крикнуть ей вслед еще что-нибудь обидное, но к горлу подкатил тугой комок, а на глаза навернулись слезы.
Она резко развернулась и почти бегом бросилась в свое крыло. Добравшись до комнаты, она упала на кровать и залилась слезами. Даже дверь не захлопнула.
Минут через десять она немного успокоилась и попробовала мыслить трезво, но отчаяние и жуткая ненависть к провинциальной выскочке этого не позволяли. Кроме проклятий и навязчивого желания задушить ее голыми руками, ничего в голову не лезло. «Как он мог?! Все же было так хорошо… А тут эта селедка! Горохов, ты скотина! Кобель!» Катя снова уткнулась в подушку и всхлипнула. Вновь разреветься ей не дали шаги в коридоре. Катя поднялась, чтобы закрыть дверь, но шаги почему-то стихли, а затем начали удаляться. Несмотря на то что она была крайне расстроена, это, казалось бы, незначительное происшествие почему-то ее заинтриговало. А вдруг это ненавистная соперница? Подкралась, чтобы насладиться своим триумфом?! Ну нет, не выйдет!
