Дело в том, что большой космический корабль, если следовать земным аналогиям, соответствует линкору времен Второй мировой. То есть сильно бронирован, даже без учета полевых щитов, и имеет многократное резервирование всех важных систем. Поэтому, подобно линкору тех времен, способен перенести множество попаданий снарядов, торпед, бомб и мин. В немецкий линкор «Бисмарк», потопленный во время прорыва в Атлантику, попало двадцать девять снарядов крупного калибра и семь торпед. И до сих пор неясно — затонул он после этих попаданий, или из-за кингстонов, открытых по приказу командира. Теперь можно себе представить, сколько потребуется попаданий огромному, защищенному от всех мыслимых видов воздействия, космическому кораблю, даже с учетом более эффективных снарядов и ракет. Если к тому же учесть, что боекомплект тех же торпед или фугасов на рейдере не безграничен, даже при условии сборки из имеющихся на складах компонентов, то перспективы боевого столкновения становились еще более туманными. Если бы не одно большое «но». Корабль лаймис, напоминающий огромную «летающую тарелку» из мифов о посещающих Землю инопланетянах, строился все же не как боевой, а как транспортный и жилой. К тому же технологии ящерок были похуже, чем у, похоже исчезнувшей, но более развитой Российской империи. Примерно так, как в Средневековье были утеряны многие технологии Древнего Рима. Поэтому защита «острова» была в некоторых отношениях хуже, чем у «Неустрашимого». Но самое главное — охладители. Действительно, в космосе одной из проблем для любого корабля является охлаждение внутренних объемов. Ведь вакуум, в сущности, идеальный теплоизолятор. А значит все лишнее тепло, которое возникает при работе механизмов, электроники и вычислителей, создается живым экипажем, надо как-то выводить. Например, в старых земных самолетах стояли двигатели внутреннего сгорания с водяным охлаждением. Такой двигатель охлаждался жидкостью, а затем жидкость охлаждалась потоком набегающего воздуха в специальном радиаторе. Примерно также работало охлаждение в космических кораблях и землян и ящериц. Только вместо радиатора стояли специальные панели, отбиравшие тепло от охлаждающей жидкости, преобразующее в излучение и выбрасывающее его таким образом в космос. Вот только на рейдере эти панели стояли по всей поверхности, могли быть быстро защищены выдвигаемой броней. Д а и количество их было вязто с огромным запасом. А на «острове» стояли обычные большие панели — две главные, на «верху» летающей тарелки на «днище» и примерно два десятка индивидуальных, для особо важных систем. В обычных условиях они легко справлялись с работой и даже имели некоторый запас на всякие чрезвычайные случаи. Но запас небольшой и, главное, завязанный на именно на главные панели. Так что, когда несколько болванок и фугасов превратили гигантскую панель в дырявое решето, парящее остатками охлаждающей жидкости, стало ясно, что шансы на победу резко возросли. Теперь оставалось только маневрировать и стрелять, дожидаясь, когда перегретая аппаратура лаймис начнет выходить из строя. А пока — держаться и драться. Что и озвучил Андрей искину, то ли по привычке, то ли из-за программных ограничений, а может быть в учебных целях, обратившемуся к нему за указаниями.
И, как выразился по связи Анатолий.
— Начались в деревне танцы!
Надо заметить, что за то время, пока рейдер вступил в бой и обменивался с противником первыми залпами, Анатолий нашел в списке режимов работы эмкона вариант частичного слияния. При котором оператор получал все ощущения, как от обычного слияния, но напрямую влиять на искина не мог, но мог подать ему совет. Учебный, можно сказать, вариант. Обычно, как выяснилось, включавшийся при ранении оператора, когда появлялись опасения, что он не сможет эффективно работать в обычном режиме. Поэтому весь экипаж уже подключился и внимательно изучал действия искина.
Тем временем бой продолжался. Действия обеих кораблей, если посмотреть со стороны, действительно стали напоминать некий танец. Причем более крупный «остров» двигался медленно и осторожно, словно прима-балерина, а рейдер носился вокруг нее, как партнер на подтанцовке. И если бы не рвущиеся время от времени в пустоте и на щитах кораблей торпеды и фугасы и не носящиеся вокруг мелкими мошками и плюющиеся огнем истребители, это действо действительно можно было принять за какой-то художественный перфоманс.
