– Пограничникам всегда платили на треть больше, если они солдаты крепостей, – просветил меня барон Седдик. – И на две трети больше, если они выходили в Степь. При вашей матушке эти выплаты прекратились. Жалованье вообще не выплачивалось вот уже пять лет. И отобраны многие привилегии…
– Как же живут-то там солдаты?
– Ну… – замялся крестьянин. – Мы того… Еду им носим.
– Обалдеть, – сказал я громко. – Ну, с чем пришли ко мне, рассказывайте.
Кочевники, распробовав на вкус и прочность границы королевства, уже давно наведывались в деревню. Граф с остатками стражи спешил запереться в замке, делая вид, что ничего не происходит, а отдуваться приходилось крестьянам. Ну, те и отдувались, как могли. Если в прошлые годы получалось откупиться кое-какой едой и сиротами, чьи семьи вымерли во время голода, то теперь уже кочевники потребовали слишком многого. Приехали пьяные, едва в сёдлах держались. Выгребли все зерно, в том числе и для будущих посадок, добавили еще кислого пивка, насиловали женщин, детей калечили, а сам отряд-то мелкий пришел, всего с десяток. Обнаглевших кочевников забили насмерть оглоблями. Очухались, спустили трупы в болото, да лошадки ускакали…
Бросились в столицу. Неделя пути, прием у королевы, десять золотых выдала и прослезилась, обозвала «бедными землепашцами». На эти деньги купили кое-какое оружие в столице и вернулись.
Второй отряд кочевников забросали камнями в ущелье. Вот тут уже были потери, и серьезные, кочевники не малые дети, хотя и у крестьян тоже появилось настоящее оружие. Кто-то из них ушел, привел большое войско.
Деревенские кинулись в бега. К ближайшему замку, куда как раз направилась рыцарская конница графа Дюка. Семьи ушли, кочевники нагоняли. Эти остались прикрывать… И были дико удивлены, когда их начали рубить еще и рыцари Соединенного Королевства. Кочевники дальше не пошли, развернули коней.
Порубив кого успели, славные рыцари поспешно поскакали подальше от степняков, ведя в полоне женщин и детей.
Выжившие в сече крестьяне бросились в столицу за справедливостью. И нашли почему-то меня.
Говорили мы долго, принесли уже и лавки, и сидели мы на лавках. Какой-то ловкий подмастерье даже вытащил столик и водрузил на него кувшин с водой и легкую закуску, фрукты-яблоки, мелкие пирожки, зелень. Присел и мастер Виктор.
Один Седдик стоял, внимательно поглядывал на крестьян.
– Ваше высочество, не смел граф Дюка наших родных продавать, никак не смел. Наш новый господин мал еще, и он в замке, мы знаем, ваше высочество, что он бы никогда не стал нас продавать. Граф Дюка заставил, он…
– Тихо! – поднял я руку. Так, спокойно. Что имеем на входе. Крестьяне прогнали кочевников? Нет, это не начало. Раскладываем по полочкам. Сначала пришли кочевники и стали грабить. Граф укрылся в укрепленном замке с солдатами, носу наружу не совал, хотя налоги собирал. Крестьянам кочевники надоели, и они их прогнали. После этого королева-мать отправила туда рыцарей, чтобы наказать крестьян, взявших в руки оружие. Рыцари вопрос решили примерно, крестьян частью перебили, частью угнали в рабство, и заодно нашли графу нового «наследника».
Вот это здорово и хорошо придумано. Ай да граф Дюка, ай да сукин сын!
Наверное, последнюю фразу я произнес вслух.
– Мать графа Дюка звали графиня Нора, – сказал справа сержант так, словно это все объясняло.
– Ваше высочество, – напомнил о себе крестьянин. – Плохо нам. Эти, на конях, приходят, плати. Наш господин в замке с солдатами закрылся. Побили мы этих, сильно побили, не много ушло. Ты не подумай, ваше высочество, мы не воины… Нужда заставила оружие в руки брать. Эти больше не ходили. Приехали рыцари с графом Дюка. Они нас побили сильно. Семью мою взяли. И их семьи тоже взяли. Отпусти их, ваше высочество. Отпусти. – И крестьянин бухнулся на колени. – Именем Светлых богов просим!
Остальные тоже бросились на колени, уткнулись лицами в пол.
– Встать, – сказал я. – Стоя на коленях, горю не поможешь. Я подумаю, что можно сделать для вас.
– Ваше высочество…
– А ну назад! – Я оттолкнул крестьянина, который было намеревался поцеловать мне руку. – Не надо этих нежностей телячьих. Где содержат-то хоть, знаешь?
– На рынке. – Вздохнул крестьянин.
– На каком еще рынке? – в небо спросил я.
– На рабском рынке, ваше высочество. В порту, – сказал мне сержант.
– Так, откуда, почему не знаю?
– Это не самое приятное место в городе, ваше высочество. Я бы туда не стал ходить без серьезной охраны.
– Интересные дела. То есть ты хочешь сказать, что их продают?
– Да, ваше высочество, это так, – закивал староста крестьян.
– Вот дела. Децимал, я чего-то не понимаю. Почему это делают?
– Потому что они крепостные крестьяне, ваше высочество, – неохотно ответил Седдик. – Это такая же вещь, как конь боевой, посуда, мебель… Их можно купить или продать. Или просто поубивать. Как будет угодно господину. Их зовут «неимущие». Им ничего не принадлежит. Их тела, имущество и умения принадлежат их господину, а души принадлежат богам[13].
