– Кто-то из нас должен покинуть поезд, – сказал Шилов, – и доставить пакет боссу. Может, будет лучше, если бомба решит за нас?
Что-то подтолкнуло его сделать именно так, не иначе, и он кинул бомбу, целясь в середину коридора, ну то есть он собирался кинуть точно на середину между ними, но рука дрогнула, и бомба укатилась ближе к недоверчиво улыбающемуся двойнику. Шилов, сообразив, что натворил, с криком бросился навстречу самому себе, но натолкнулся на невидимую стеклянную стену и замер на месте, царапая ее, извлекая ногтями мерзкий звук, который так ненавидел брат.
Бомба упала у ног улыбающегося двойника и взорвалась.
Кровь была везде. Стекала со стен, сталактитами ниспадала с потолка, впитывалась в ковер и красным туманом, застилавшим взор, блуждала в воздухе. Как только прогремел взрыв, прозрачная стена, разделяющая двойников, исчезла. Шилов на ватных ногах пошел вперед. Его мутило. Он заметил чудом уцелевший бумажный пакет, лежавший в луже крови, поднял его, стряхнул липкие капли, повертел в руках. Самый обычный бумажный конверт. Что в нем? Шилов почему-то ожидал, что воспоминания его двойника перейдут к нему, и он узнает, что там внутри, но ничего подобного не произошло. Зато в кабинке проводника зазвонил видеофон. Шилов уже примерно догадывался, кто звонит. Он не спешил брать трубку, шел по пустому вагону, не торопясь, наслаждаясь ощущением, которое дарит мягкий ковер измученным ногам. После пустыни прошлого вагона саднило легкие. Шилов не спешил. Ему некуда было спешить.
Видеофон все звонил и звонил.
Шилов пришел к пустой кабинке проводника, нашел аппарат, долго смотрел на него. Наконец, снял трубку.
– Алло.
– Здравствуй, Шилов.
– Привет, шеф.
– Пакет у тебя?
– Так точно.
– Отлично! – Голос шефа стал бодрым. – Просто великолепно. Можешь выкинуть его, Шилов. Он нам не нужен. В нем – сахарная пудра. Чертов Рыков… идиот… мы внушили ему, что в конверте то, что может спасти планету. Мы проверяли его, но проверку он не прошел, да еще и наломал немало дров, связавшись с террористами, желтобреями. Его нужно было устранить.
– Почему? – спросил Шилов, тяжело опускаясь на пустую полку.
– Ты разве не понял? Шилов, дорогой, твое задание было не в том, чтобы найти и доставить пакет! Шилов, родной, прости, но нам нужно было не только ликвидировать этого психопата Рыкова, но и испытать новое изобретение военного ведомства и ты, лучший специалист… ладно, не кипятись!… ты, как лучший неспециалист в своем деле, идеальнее всех подошел для этой роли. Поздравляю, Шилов, ты прекрасно справился с заданием. И – сюрприз – в этом месяце тебя ожидает тройная премия. Ну? Скажи мне, Шилов, ты рад?
– Я увольняюсь, – тихо сказал Шилов.
– Что? Прости, я не расслышал. Я говорю, тройная премия. Ведь мы, черт возьми, смогли использовать «Уничтожитель времени»(тм) не только в космосе, но и на планете! Никому это раньше не удавалось! Ты представляешь, Шилов, какие просторы… мы теперь справимся с проклятыми сероглазыми! Победим их же оружием!
– Я увольняюсь, – четко произнес Шилов и нажал на кнопку «сброс». Открыл конверт, провел внутри пальцем. На пальце остался белый порошок. Шилов поднес его к губам.
Сахарная пудра.
Он перевернул конверт и высыпал остатки пудры на пол.
– «Уничтожитель времени» (тм), – пробормотал он. – Что за дебильное название.
– Чай, кому чай, свежий, отличнейший чай от чаепроизводителя господина Шворца? Чай со специями и без специй, с сахаром и без сахара, с лимоном и без лимона!
– Мистер проводник! Прекрасно выглядите. Больше не боитесь антихристей из соседних вагонов?
– Спасибо, добрый господин. Ощутив дыхание смерти на своем затылке, я многое понял и теперь ничего не боюсь. Чай будете?
– Нет.
– …ублюдки…
– Простите, что вы сказали?
– Ничего, добрые господа! Чай, кому свежий чай, дешевый и вкусный свежий чай?…
Дух лежал на верхней полке и тихонько бренчал на гитаре, которая оказалась вдруг целой. Шилов сидел на полке под ним и притворялся, что внимательно читает Виана «Пену дней». Буквы плохо складывались в слова. Слова выскакивали за поля книги, осыпались на пол, улетали в окно. Вниманию и сосредоточенности настала полная жопа.
За окном мелькали аккуратные домики желтого кирпича, крытые коричневой черепицей, украшенные флюгерами-рыбками. Перед домами, словно персидские ковры, стелились зеленые лужайки, трава на которых была выстрижена очень ровно, будто по линейке; на лужайках паслись белые козочки с позолоченными колокольчиками на шеях; по дорожкам между домами, прячась в тени лип, гуляли стройные барышни в белых платьицах, с воздушными зонтами от солнца. Барышень сопровождали импозантные джентльмены в белых костюмах. Купаясь в лучах идеально круглого солнца, по пастбищам бегали и играли в салочки пастушата. Картинка была чудо как хороша. Шилова от нее тошнило.
